Осада Салеуками
Название: Осада Салеуками
Автор: Тамаррион (tamarisc[at]yandex.ru)
Бета: Кит (lorelei_kit[at]mail.ru)
Рейтинг: R
Пейринг: Квинлан Вос/А'Шарад Хетт
Discaimer: LucasFilms owns my soul
Посвящается Тиму Трумэну, за то, что он придумал моего любимого таскена,
и Джен Дуурсеме за то, что мой любимый таскен выглядит так, как выглядит.
Корускант
Горе мне, горе.
Призрачный город за прозрачной преградой, стоит дотронуться до нее пальцами, рассыплется в прах, и станут слышны звуки ночи и вечного бдения. Не сосчитать песчинок в Дюнном море, но количество живущих здесь много больше; ритм, не прекращающийся ни на мгновение, завораживает, и кажется, что еще миг, и потеряешься в этом водовороте. Яркие громады света, планета-город сводит с ума и зачаровывает вечным мельтешением, он вечно меняется, и это в нем неизменно. Корускант. Сияющий. Манящий. Притягательный. Роскошный.
И, о Сила, как же я ненавидел его.
Тихо пищит датапад, небрежно заброшенный куда-то в угол, я, не глядя, протягиваю руку, и он падает мне в ладонь. Назначение подтверждено. Что ж, этого следовало ожидать. Отбытие завтра на республиканском крейсере. Подкрепление – четыре легиона клонов. Ого. Тридцать семь тысяч вымуштрованных убийц на планету под названием... Никогда не слышал. Под командование магистра Оппо Ранкисиса. И срочно. К чему такая спешка в медлительных аутерримских осадах?
Подхватываю плащ и выхожу из отведенных мне комнат. В такой час мастера Ну наверняка не будет на месте, но это не должно стать помехой, планета Салеуками не Камино, никому не придет в голову светлая мысль облегчить архивы на информацию о ней. По крайней мере, я очень на это рассчитываю.
Коридоры Храмины пусты и печальны. Еще бы, эти коридоры бедны на обитателей, а тем более на обитателей, которые шатаются заполночь непонятно где. Но нет, присутствие чувствуется за мгновение до того, как раздается голос.
- А'Шарад!
Оборачиваюсь и вижу одну из самых жизнерадостных улыбок на этой планете. Склоняюсь в приветствии:
- Баррисс. Я думал, что ты с хилерами?
Она состраивает забавную гримаску, точное подобие которой я не единожды видел на лице мастера Андали.
- Я была с хилерами. Но, знаешь, это немного не то, о чем я мечтала всю свою жизнь, военный хирург, брррр.
Подлаживается под мой шаг легко, почти незаметно, идеальное зеркало. Рассматриваю искоса ее лицо, война меняет все так же незаметно, как Баррисс перенимает повадки человека, с которым она общается. Но за ее напускной веселостью – безмятежность, тяжелая как вечный гомон города за пределами Храмины. Отвожу взгляд и задаю вопрос:
- Скажи мне, как первая сплетница Храма, что ты знаешь о планете под названием Салеуками?
- Ничего. Я решительно ничего не знаю о планете под названием Салеуками. Позор для первой сплетницы Храма. Это в Аутерриме, так ведь?
Киваю:
- Я буду служить там под началом Оппо Ранкисиса.
- Ты сказал Ранкисиса? О, так вот почему я слышала об этой планете.
Теперь смотрит почти сочувственно:
- Там большая заваруха. Хоть подробности мне и неизвестны, но, хм, мастер Хетт, чем ты заслужил подобную немилость Совета?
- Немилость?
- Я ничего не хочу сказать насчет мастера Ранкисиса, но он собрал под своим крылышком всех ренегатов – Джейсел, K'Kрака, этого никто, как то бишь его, ну и конечно же нашего знаменитого перебежчика Квинлана Воса.
- И каким образом это свидетельствует о неразумности Ранкисиса? И кто такой Квинлан Вос?
Она останавливается и глядит на меня, как на существо из эпохи ситских войн.
- Вот вопрос человека, не затронутого дрязгами в Храме. А Вос, это такой...
После чего выдает столь краткую, но емкую характеристику неведомого мне человека, что я на какое-то время теряюсь.
Она провожает меня до ступеней, ведущих в архивы, по пути кратко пересказывая перипетии своей жизни, целует в щеку и исчезает за поворотом, так и не ответив толком ни на один мой вопрос. Я минуту смотрю ей вслед, а затем спускаюсь вниз, в шелестящие сумерки хранилища знаний, надеясь, что сухие отчеты, столь любимые мастером Ну, скажут мне больше, чем мое обаятельное чудо-зеркало.
Орбита Салеуками
Салеуками. Мимо всех торговых путей, прочь от цивилизованных секторов, за Руусан и Каррос. Неделя пути. Захудалая планетка на самом краю непонятно чего, большая часть галактики спокойно жила бы себе безо всяких знаний о ней. Равно как и об остальном миллиарде с хвостиком обитаемых планет, не входящим в стандартные республиканские перечни миров. Но нет же, сейчас она – часть "триады зла".
Третий месяц осады. Республиканские силы так и не смогли закрепиться на поверхности. Странно. Мастер Ранкисис – стратег и тактик не из последних. Нехватка сил. Вот почему столько Джедаев. Блокируют все выходы из системы - разумно, но слишком долго и с гадательным результатом. Сильная вулканическая активность, радары ближнего действия неприменимы, сепаратисты скрываются в оазисах. В этих оазисах вместо воды полузастывшая магма. Красиво, наверное.
Неприятности начинаются сразу при выходе из гипера. Возникаем посреди небольшой битвы, клоны рвутся в бой, но на мой запрос о присоединении с флагмана отвечают отказом. Не время. Вместо ответа отворачиваюсь к голографической карте, где тонкими линиями высвечиваются траектории кораблей. Через несколько минут все встает на свои места, мастер Ранкисис действительно тактик не из последних. Попытка прорыва окончилась неудачей, сепаратисты уходят в плотные слои атмосферы, где истребители республики прекращают их преследовать, я перехожу на флагман – представляться.
Мастер Ранкисис удивляется, увидев меня. Сумрачно размышляю над иронией ситуации, когда-то он учил моего отца умению выигрывать битвы, двигая фигурки по полю сражений, теперь мне предстоит быть одной из таких фигурок. Несмотря на удивление радушен, расспрашивает о произошедшем за пределами этой системы, занимает беседой до тех пор, пока в его зале для медитаций не начинают появляться прочие.
Джейсел похожа на моего учителя, не слишком, но сходство достаточно очевидное. Церемонно отвешиваю поклон, она в ответ недоуменно выгибает бровь. Да, очень похожа. Випид K'Kрак и никто Осар Осет. Чуть позже к ним присоединяется Сагоро, он хуман и командует в отсутствие Джедаев. Я слышал о них, они слышали обо мне, завязавшийся разговор прерывается, когда в зал входят две тви-леки, одна, постарше, с улыбкой слушает собеседницу. Я ухмыляюсь про себя и смиренно жду, когда младшая соизволит обратить свое внимание не только на собственные слова. Джейсел не выдерживает первой и широким жестом указывает в мою сторону. Глаза младшей тви-леки расширяются, и она выдает недоверчиво:
- А'Шарад?
А затем с радостным визгом бросается мне на шею. Я ухмыляюсь уже открыто, обнимаю ее, и успеваю увидеть, как с улыбкой смотрит на нас старшая тви-лека, Айла, и как неодобрительно косится Джейсел. Наконец, Ксиан отпускает меня и, вспомнив о приличиях, позволяет поздороваться с Айлой. Потом я замечаю, что пока я обнимался с Ксиан, в зале появился еще один человек. И несколько мгновений у меня занимает осознание того факта, что угрюмый киффурец, явно происходящий из знатного семейства, и есть тот самый Квинлан Вос, о котором столь нелестно отзывалась Баррисс.
Все в сборе, и Оппо Ранкисис начинает неспешно выказывать свое неудовольствие отдельными промахами и довольство общим продвижением битв. С еще четырьмя легионами клонов будет возможен прорыв обороны с нескольких направлений. Сепаратистов загонят в города. Превосходство на поверхности планеты жизненно необходимо. Задаю вопрос насчет столицы. Или конкретнее, главного штаба. Вместо Ранкисиса отвечает Вос. На карте расцветают причудливые кривые самых невероятных оттенков. Джейсел периодически вставляет замечания.
На первый взгляд все понятно – город под куполом силового щита, фабрики для клонов, тренировочные площадки, хотя где и что именно в силу особенностей местного рельефа можно только догадываться. Спрашиваю о том, как убирать щит. Легкая заминка. Атака с воздуха. Но у Сепаратистов еще достаточно сил, чтобы отразить атаки. Новое подкрепление. Для полноценной осады людей все равно не хватит.
Теоретические препирательства останавливает Ранкисис. Намечает план атак, возможные высадки десанта, прорыв обороны в слабых точках. Все, как по учебнику.
***
Провал атаки проходит также по учебнику. Заманивание противника мнимой слабостью, обход со сторон, контратака, знаменитый стратег слишком поздно разглядывает свои же отзеркаленные маневры. Осар Осет, которого клоны чудом извлекли из разбитого истребителя, отправляется на неделю в бакту, все прочие собираются на флагмане зализывать раны и огрызаться друг на друга. Ксиан жмется ближе ко мне и шепотом пересказывает историю взаимных претензий и обид. Главные антагонисты – Вос и Джейсел, у Осета какие-то нелады с K'Kраком, К'Крак всемерно поддерживает Джейсел, а Айла, соответственно, Квинлана. Ксиан до смешного преданна Айле, но дуется на Воса, тот как-то отпустил злобное замечание насчет ее способа командования.
Через несколько дней начинаю задаваться вопросом, а как мастеру Ранкисису удается все это держать под относительным контролем и не уйти от отчаяния на Темную Сторону. А ведь были еще и проблемы с припасами, которые с момента прибытия подкрепления стремительно таяли, с отчаянным недостатком разведданных, чья точность с каждым прошедшим днем все уменьшалась и уменьшалась, с постоянными вылазками Сепаратистов, искренне жаждущих убраться прочь от негостеприимной Салеуками, и прочая, прочая, прочая. Но Ранкисис лишь невозмутимо слушает все перепалки и интересуется мнением насчет грядущего наступления, а не насчет того, кто кого и когда подставил.
Осар Осет выходит из медотсека и с удовольствием присоединяется к сварам. Мы с ним быстро находим общий язык, и он просвещает меня об истинных причинах конфликтов, рассказывает забавные злые истории из прошлого тех, кто вместе со мной собирается на брифинги у Ранкисиса. Дело не в личной неприязни, нет, хотя, конечно, и она присутствует в изрядных количествах. Дело в разных пониманиях путей Силы, хоть это и очень патетично звучит. Джейсел не хотела воевать, она отошла от дел Ордена после Джеонозиса. И не стала бы воевать, не попытайся Сепаратисты убить ее и ее друзей. А Квинлан Вос какое-то время служил графу Дуку. И на все пафосные возгласы Джейсел о мирной жизни прошлого, у него находится едкая отповедь для тех, кто пытается выиграть войну, не запачкав рук. Поле военных действий медленно, но верно превращается в классную комнату падаванов в отсутствие наставника.
***
У Сепаратистов подкрепление. Им прислали какого-то именитого генерала, и теперь наш стратег не выходит из медитационной камеры, пытаясь предугадать действия противника. У нас довольно быстро выбивают пару крейсеров, и в нашей осаде появляются бреши. Атаки учащаются, и у командующего состава не остается времени на склоки. Я ловлю себя на том, что способен вырубиться за штурвалом старфайтера, сил не хватает даже на то, чтобы освободить от себя кабину. Сил теперь ни на что не хватает. Джейсел забыла про свой пацифистский настрой, Ксиан перестала улыбаться. Собираемся вместе обсуждать планы Ранкисиса, но в глазах у всех пустота, и редко когда приходит в голову что-то дельное. Устаем. Совершаем ошибки. Клоны оплачивают наши ошибки своими жизнями. Безропотно. Равнодушно. От этого берет тихая жуть.
Когда кажется, что осада Салеуками продлится вечность и еще немного, расщедрившаяся Республика присылает корабли. И поначалу думается, что все пойдет по накатанной уже колее – блокада, редкие попытки прорыва с обеих сторон, и поэтому очередной бой кажется чем-то проходным. Все слишком вымотаны, чтобы удивляться, когда внезапно нас отзывают с места сражения на флагман. Недоуменная малоприличная рулада, выпущенная в открытый эфир, весьма явственно дает знать всем желающим, как кто-то из Джедаев относится к тому, что его принуждают покинуть своих людей.
Собираемся у медитационной камеры, сквозь прозрачные стены виден Оппо Ранкисис, погруженный в транс. К'Крак меланхоличен, как никогда в жизни, Ксиан вносится злая, жалуется, что из-за внезапного отступления у нее полегли чуть ли не две дюжины машин, приобнимаю ее за плечи и пытаюсь успокоить, кивая на приоткрытую дверь камеры. За ней тишина, а в тишине боевой медитации к форсюзерам приходят победы, если на то будет воля Силы. Успокоить Ксиан оказывается просто, переругивание Айлы и Джейсел слышно за пару минут до их появления.
- К джедаям-угодникам такую стратегию. У меня там люди гибнут!
- Предлагаешь из-за одного батальона клонов положить все три легиона?
- Предлагаю отзывать всех, а не только командиров, если уж кому-то втемяшилось сменить правила игры.
- Тише, что же вы кричите как тойдорианцы на блошином рынке, - голос Осара на мгновение заставляет спорщиц замолкнуть, а потом возобновить прения с удвоенной силой.
Входят, кивают нам с Ксиан и К'Краку и продолжают спорить.
- Стоило собирать нас в разгар боя? Как можно атаковать их планетарные орудия, если часть кораблей отозвали, чтобы дать нам коридор? И потери, опять же. Кто поручится, что там еще не погиб, скажем, очередной крейсер?
- Из моих машин осталось чуть больше двух третей, - добавляет Ксиан.
- Вот именно! – Джейсел непривычно зла, - Может, пора бы уже признать, что наша тактика в корне неправильна?
- А что ж ты тогда не предложила сменить тактику перед боем? – глаза Айлы мечут молнии.
Влетает Вос:
- Мои клоны засекли корабли, поднимающиеся с поверхности. Одних "грифов" не меньше трех десятков. Это прорыв. Какого Ситха здесь происходит?!
- Это тебе, как заместителю Ранкисиса, следовало бы знать, - Джейсел моментально переключается с Айлы на него.
- Он никому не доверяет своих планов. Даже мне.
- А с чего бы?
Сила свивается кольцами, как разбуженная песчаная змея, нацеливается жалом на сердца, ожесточая их. Из камеры по-прежнему не доносится ни звука. Ссора разгорается, и усталость с неизвестностью лучшее для нее топливо. Как же это все неправильно.
Несмотря на нарастающую злость, никто не пробует зайти в камеру для медитаций, все знают, что может произойти в результате подобного вторжения. Вот только, похоже, никто не учитывает, что разбуженная песчаная змея шипит хоть и тихо, но ее шипение слышно на огромном расстоянии. Хрупкая оболочка транса рассыпается шепотами, Ранкисису не хватает сил, чтобы удержаться в медитации и направить наши усилия в нужную ему сторону. Неправильно.
Отодвигаю Ксиан в сторону и захожу в камеру. Все мгновенно умолкают. Неловко падаю на колени, выпускаю воздух из легких, нельзя так грубо входить в транс, но плевать.
Берите мою Силу, мастер Ранкисис.
Через несколько вдохов Сила свивается в кокон, огораживая меня от остального мира, присутствие Ранкисиса где-то вдалеке, он ведет меня. Полнейшее равнодушие и тишина, меня не спрашивают, меня тянут за собой.
Возьмите мою Силу, мастер Ранкисис.
Ксиан. Недалеко, точно такая же неудобная поза, как и у меня. Хорошо, вместе.
Возьмите нашу Силу, мастер Ранкисис.
Джейсел и К'Крак. На равном расстоянии от меня и друг от друга. Айла и Осар присоединяются мгновением позже.
Салеуками вырисовывается постепенно, Ранкисису не до того, чтобы объяснять нам, что именно он ищет, и какого именно момента ждет. И ждет ли вообще.
Еще через несколько мгновений круг замыкается. Вос облокачивается на стену и скрещивает руки на груди.
Бери мою Силу.
Потом все становится на свои места. Цена, уплаченная за то, что мы узнали, была немалой, но мы видим то, что видит Ранкисис, чувствуем, как он из миллиона возможностей находит ту, что позволит нам победить. И мы знаем, что мы выиграем это сражение, ведь в тишине медитаций к форсюзерам приходят победы.
Открываю глаза и пытаюсь справиться с истошно стучащим сердцем, боевая медитация никогда мне не давалась, и то, что я, все мы, видели, завораживало, а умение Ранкисиса найти единственно верное решение казалось невероятным. Ко мне подходит Джейсел, несколько секунд смотрит пристально, а затем говорит:
- Спасибо, мастер Хетт.
Мне до сих пор не по себе, когда на меня смотрят внимательней, чем на дроида – астромеха, мое лицо кажется непристойно обнаженным, глаза в пол и вместо ответа молча отвешиваю поклон. Когда поднимаю взгляд, успеваю увидеть ободряющий жест Осара и улыбку Ксиан, она знает, как я не люблю, когда на меня смотрят, а поэтому просто кивает радостно и уходит вслед Осету. Направляюсь за ними, и у выхода замечаю внимательный, свинцовой тяжести взгляд Воса, но мне уже не до этого, разум занят размышлениями о том, что должно случиться по замыслу Оппо Ранкисиса.
Поверхность, южное полушарие
Одна из первых ночей на планете. Где-то там, далеко, удушливо-жаркий бой, десант высаживается с огромными потерями под непрерывным огнем, мой корабль подбивают, и я с шумом и иллюминацией роняю его на одну из ионных пушек Сепаратистов. Где-то там отчаянный прорыв к своим и непрекращающееся дежа-вю ветром на обнаженной коже лица, все это было, было уже не раз. Где-то там белая лавина сметает примитивные укрепления и остается на территории, достаточной для создания коридора, и сразу же после этого пузатые неторопливые транспортники под трехэтажный мат Сагоро начинают садиться на поверхность. Где-то там меня находят клоны, и сквозь пелену забытья и боли я вижу слезы Ксиан и обеспокоенное лицо Ранкисиса. Несколько дней проходят, растворенные трансом. Прихожу в себя на закате, выспрашиваю список своих ранений, не дослушав и до половины, вежливо обрываю врача и принимаюсь мечтать о том, чтобы здесь вдруг оказалась Баррисс, ее способности к хилингу и ядовитость речей живо поставили бы меня на ноги. Вместо Баррисс объявляется Ксиан, рот от уха до уха, свежий шрам на предплечье и руки в машинном масле. Рассказывает о том, что их с Айлой эскадрильи не смогут подняться в воздух еще как минимум несколько дней, Сепаратисты сопротивлялись отчаянно, и эта отчаянность вылилась нам в потерю и порчу драгоценных старфайтеров. Выражаю уверенность в том, что после давешнего разгрома Сепаратисты еще не скоро смогут пробиться в космос, а сосредоточатся на обороне поверхности.
Ксиан помогает мне доковылять из медотсека к жилым помещениям, по пути встречаем Айлу, она попала прямо под взрыв EMP-гранаты, переклинившей все ее оборудование и заставившей аварийные сирены взвыть не своими голосами, теперь ходит злая и полуоглохшая. В основном все отделались незначительными ранениями, не повезло только мне и К'Краку, его корабль загорелся при входе в атмосферу, и весь экипаж заодно с пассажирами отправился на больничные койки с отравлениями.
Через пару часов, наговорившись с Ксиан вдоволь, остаюсь в одиночестве, бакта подействовала, подействовал и лечебный транс, боль почти забыта, а я тихо брожу по зданию, в котором разместился командный состав. Ночь разноцветна и душна, вероятно, здесь сейчас лето, и жара не спадает даже с наступлением темноты.
Выбираюсь на крышу, чтобы осмотреться, замечаю там Воса, глаза закрыты, поза для медитаций, и осторожно отступаю к лестнице, чтобы не мешать.
- Кхалин, нет! Тинте, я не... Кхалии-и-ин!
Разворачиваюсь и как могу быстро направляюсь к Восу. Спокойствие медитации внезапно сменилось кошмаром какого-то воспоминания, и его лицо теперь отнюдь не маска бесстрастия. Становлюсь рядом и кладу руку ему на плечо, при тактильном контакте вывести из транса проще всего. Через мгновение оказываюсь на полу, в жестком захвате, все раны радостно дают о себе знать, его лайтсабер у моей шеи, а глаза полны безумия. Не пытаюсь вырваться, смотрю на него. Жду. Безумие в глазах исчезает, уступая место злости и чему-то еще, лайтсабер отводится от моей шеи, я пытаюсь не встать, а хотя бы справиться с болью при попытке двинуться. Вос смотрит недобро.
- Никогда не смей так больше делать.
Я пожимаю плечами:
- Ты кричал. И, на мой взгляд, повторение мучительных воспоминаний не самый лучший способ обрести спокойствие ни для себя, ни, тем более, для окружающих.
Он одним движением поднимается на ноги и переводит взгляд с меня на линию горизонта.
- Извини, что потревожил.
- Ничего. Кто такая Кхалин?
В его глаза на мгновение возвращается уже виденное мною безумие.
- Почему я должен тебе об этом рассказывать?
- Кому-то ведь ты должен об этом рассказать. Иначе эти воспоминания сожрут тебя живьем.
Какое-то время стоит рядом, огненный клубок ярости, гнева, ненависти и боли, щиты позабыты напрочь, потом садится рядом и, не глядя на меня, начинает рассказывать:
- Ее звали Кхалин Хентц. Мы познакомились на Нар Шадде, я нанял ее для одной миссии. Она была влюблена в меня с самого начала, даже полетела за мной на Антар 4, хоть и знала, что ничего хорошего из этого не получится. А я согласился, чтобы она осталась рядом.
Я киваю его словам, на Антаре 4 спустя семь месяцев после битвы на Джеонозисе погибла от пыток мастер Шилар, Джейсел рассказывала об этом истончившимся от ярости голосом. Тогда Квинлан Вос был на стороне графа Дуку.
- Она продержалась со мной почти год. Ей было наплевать, на кого я работаю, да в общем-то, тогда я был всего лишь карманным асассином Дуку. А потом я привез ее на Корускант... У меня было задание – убить одного из сенаторов, а я, знаешь, я думал, что он второй Ситх. Я был идиотом. Дуку подставил меня, хотя ты об этом, наверное, слышал...
Да, тогда Сенатора Виенто охранял К'Крак, Вос убил первого и серьезно покалечил второго. Его речь убыстряется и становится все тише.
- Я был в ярости, наговорил Кхалин всякого, мы поссорились. Затем не видел ее недели две, а потом выяснил, что Сора Балк отправил ее на какое-то задание, пустячное задание, как мне сказали... Она улетела на Риг. И не вернулась. Погибла во время беспорядков, устроенных Винду ради того, чтобы продемонстрировать Мике, кто хозяин в Республике.
Вот даже как.
- После этого, мне уже было все равно, кого убивать. Дуку приказал мне доставить ему голову Кх'Ариса, я доставил ему его голову. Я провел на Риге больше месяца, не верил, что она мертва. Но не смог найти даже ее тело.
- Ты винишь себя в ее смерти? Или Дуку? Или Балка? Или магистра Винду?
Вскидывается, глаза из-под челки сверкают непотухшей яростью.
- Если бы я остановил ее...
- Или не убил Сенатора. Или отправился вместе с ней на Риг. Или вообще отказался бы от задания Совета. Не слишком ли много или?
Мои слова ни в чем его не убеждают, но он не начинает спорить, просто сидим какое-то время молча, смотрим, как звезды отражаются в огнях лагеря. Через какое-то время я решаюсь возобновить разговор:
- Мой отец погиб, когда мне было пятнадцать. Его убили у меня на глазах. Я рос с мыслью о том, как я найду его убийцу и заставлю ответить. Спустя несколько лет так и произошло.
- Ты убил его?
- Нет. Хотя когда я выбил из ее рук оружие, я был готов это сделать. Но в итоге мой выбор был остаться Джедаем, а не совершить возмездие, сколь бы патетично это не звучало. Выбор Кхалин был отправиться на Риг, а не остаться с тобой. Равно как и твой выбор был присоединиться к Дуку. Возможно, это был неправильный выбор. Возможно, мне стоило, убив ее, вернуться на Татуин. По-крайней мере, я смог бы спеть тем, кто еще помнил моего отца, достойную его хвалебную песнь.
Он ничего не отвечает, погрузившись в свои мысли. Я какое-то время искоса наблюдаю за ним, в подобном молчании обычно таятся самые страшные бури. Еще через какое-то время тишину нарушает он:
- А знаешь, пожалуй, я тебе завидую.
Усмехается, глядя на мое изумление, и продолжает:
- Ты ждал мести, но все же смог остановиться. А я тридцать лет прожил в святой уверенности, что моих родителей убили психопаты Анзати, а потом в один прекрасный день Дуку сообщил мне, что их истинным убийцей была моя тетка. Я перерезал ей глотку на глазах у Дуку.
- После этого ты стал помощником Дуку. И отправился на Муунлист.
- Да. А откуда ты знаешь про Муунлист?
- Слухами Храмина полнится. Этот случай... послужил переломным моментом, после которого все решили, что ты уже потерян для Ордена.
Я не добавляю, что сам узнал про Муунлист от Ксиан уже прилетев сюда и намертво застряв в этой странной осаде.
- А я-то думал, что стал потерян для Ордена, когда вышвырнул Колара с Нар Шадды.
Он смотрит на меня испытующе, как будто ждет, что предложу еще какую-нибудь тему для разговора. Я действительно стараюсь что-нибудь придумать, что-нибудь, что позволит не наткнуться на очередную байку о том, как он преступал все писаные и неписаные законы Ордена. Под его взглядом становится неуютно, он наблюдает за моей неловкостью со все возрастающим интересом и, наконец, интересуется:
- Почему ты так реагируешь на...
Он позволяет фразе повиснуть в воздухе.
- Я – таскен. По-крайней мере, я вырос с убеждением в том, что я таскен. У нас не принято обнажать кожу, это считается непристойным. Я до сих пор не могу привыкнуть, что когда кто-то глядит на меня, он видит не маску, а мое настоящее лицо. Иногда это... тяжело.
- Мне ближе позиция тви-леков. Они считают, что если у тебя закрыта большая часть тела, то вот это по-настоящему непристойно. Вы не показываете лиц даже близким родственникам?
- Мой отец ни разу не видел моего лица. Лицо моей матери он видел всего лишь дважды.
Он какое-то время глядит на меня недоверчиво, видимо думая, что я его разыгрываю, затем отводит взгляд и спрашивает:
- Почему ты снял маску?
- Я таскен. Но в первую очередь я Джедай. И иногда маска может помешать пониманию этого.
Мои слова слишком сумбурны, да, пожалуй, и неубедительны, словно я сам еще не разобрался, а стоило ли мне тогда, на Ааргонаре поступать так, как я поступил. Изумленное лицо мастера Мунди вживе встает перед моим внутренним взором. Как тебе удалось уговорить его снять маску, ведь за все время его ученичества мне это не удалось? Я не представляю себе, как можно скрывать за маской свою истинную сущность. Воистину, ты Избранный, если можешь совершать подобные вещи.
- И что? Я из семьи Хранителей Киффу . Но никто не говорил мне, что я в первую очередь Хранитель, а только потом Джедай.
- А был кто-то, кто мог бы тебе это сказать?
Кто-то вроде Анакина Скайуокера, убившего целый трайб. Кто-то вроде Избранного, считающего таскенов грязными животными. Кто-то вроде падавана, потерявшего мастера, злого на весь свет и готового убить тебя только за то, что не видит, кто ты на самом деле. Человек. Джедай.
Он не отвечает.
Остаток ночи проводим в молчании то ли дремы, то ли медитации. Но теперь безо всяких кошмаров.
Пустыня к северу от столицы
- Что у них там?
- Шахты.
- В пустыне?
- Глубокие, значит, шахты. Вы подождите, сейчас оно приблизится и такое вам покажет... А вот, справа...
- Что там добывали?
- Не знаю.
- Магму откачивали, да.
- Вон, началось. Ух ты, Сила моя защитница...
- Как он полетел, а?
- Почему мы этого с орбиты не увидели?
- У них "зонтики". И от спутников они прятались.
- А сейчас почему перестали? Им что, на магме жарко сидеть стало?
- Да ну бред. Чего ради им нужно было обнаруживать себя? Сидели бы себе и сидели. А потом выползли бы нам в хвост и от души бы шандарахнули. И вся любовь.
После вдумчивой реплики Осара мы на какое-то время замолкаем, пытаясь представить себе последствия всей этой любви. Действительно, чего ради?
- Это ловушка, - К'Крак высказывает общее опасение.
- А ты обоснуй, - Джейсел в настроении поспорить.
- Мы стягиваем сюда треть армии, героически берем этот, с позволения сказать, плацдарм, а потом выясняем, что в другом полушарии, скажем, в районе первого коридора, нас здорово побили.
- А смысл? – Айла в кои-то веки согласна с Джейсел.
- А никакого, - Осар ухмыляется и разводит руками, - Но ведь это же все неспроста.
Перепалка лениво продолжается еще какое-то время, всем понятно, что наши рассуждения не более чем разминка для мозгов. Обнаруженные посреди пустыни шахты, случайно, в общем-то найденные, оказались не просто заброшенным что-то-там-добывающим поселком, а целым комплексом пусковых шахт. А это значило, что на глубине в пару километров под землей спокойно мог размещаться еще целый флот. Наличие такового нами не предполагалось ну ни в каком виде, и теперь мастер Ранкисис на пару с Квинланом выслушивают донесения разведчиков, пытаясь выработать хоть какую-то линию атаки. Мы же просматриваем записи дроидов-шпионов и вслух рассуждаем о возможных последствиях нашей находки.
- Что если попробовать ударить с орбиты? Километров с пятисот?
- Не выйдет. Узкий луч не пробьет, там же сплошь скала под магмой, а если ударить широким, то все, прощай экосистема района.
- А что вот здесь?
- Ксиан, ты чего? Горы. Вулканы. Зачем тебе горы? – К'Крак смотрит недоуменно.
- Я просто подумала, ну, может быть... Полость от магмы может быть достаточно велика...
Все на секунду замолкают в единодушном недоумении. Ксиан тушуется и не договаривает фразу.
- Полость? Причем тут это? – Джейсел уже готова отмахнуться от Ксиан, а Айла уже готова броситься на ее защиту.
- Она права.
Теперь все взгляды переводятся на меня. Подхожу ближе к карте, встаю рядом с Ксиан.
- Вот здесь, в горах, очередная серия укреплений. Но это не первое кольцо обороны. Первое у нас под ногами. И Ксиан права, наверняка за все то время, что Сепаратисты провели на Салеуками, они позаботились о том, чтобы создать возможность переброски войск от одного места к другому.
- И ты думаешь?.. – недоверчиво тянет Осар.
- Какого размера ангар для корабля класса "Барыш"? Или хотя бы "Расчетливость"? А какое расстояние между предгорьями и поселком?
- Ты что, считаешь, что у нас под ногами аж целый линкор?
- Я считаю, что у нас под ногами крайтова куча каверн. И что если уж Сепаратисты упихали туда что-нибудь крупнее пары "Скарабеев", то что мешало им немного продлить шахты, чтобы иметь возможность спокойно гулять от гор к пустыне? И нет, я не думаю, что у Сепаратистов еще остались здесь линкоры.
Джейсел до сих пор настроена критично, но все споры прерываются, когда, сопровождаемый еще более мрачным чем обычно Восом, к нам присоединяется мастер Ранкисис.
- Наши разведчики не смогли пробраться внутрь шахт. К сожалению. Более того, они оказались слишком неосторожны, и двое из них не вернулись.
- Мертвы? - лицо Айлы непривычно сурово
- Нет. Опять таки к сожалению. Офицер, возглавлявший отряд, Рит Стем, и один из клонов захвачены Сепаратистами. Стем был ранен, вероятно, клон помогал ему выбраться... Сейчас это неважно. Клоны сообщили, что под землей расположен огромный комплекс, там как минимум четыре крыла "Нантексов", несколько десятков "OG-9", и, возможно, еще три-файтеры.
Каждое слово Ранкисиса звучит погребальной песней по нашим надеждам на скорую победу. Несколько десятков "OG-9". Я вспоминаю о своей единственной пока встрече с "паучарой", как окрестили "OG-9" в Республике, и понимаю, что не хочу повторения этого опыта.
- Я не хочу больше рисковать войсками, к тому же у нас нет RC-клонов. Снова, к сожалению.
Вос хмыкает на это заявление Ранкисиса, затем произносит:
- Я пойду к шахтам. Джедай сможет пробраться незамеченным. Попробую найти Стема и узнать, что именно не успели увидеть наши доблестные разведчики.
На слова Квинлана все откликаются по-разному. Джейсел кивает согласно, К'Крак поднимает руку в ободрении, Ксиан просто изумлена до крайности. Айла испытующе смотрит на своего бывшего учителя:
- Ты уверен, Квин? Я пойду с тобой.
- Нет, Айла. Ты нужна здесь, поведешь свой корпус.
- Это может сделать и Блай.
- Но с меньшим успехом.
Вос явно против того, чтобы она участвовала в его авантюре. Вполне оправданно. Прерываю их разговор вопросом.
- Как ты собираешься пройти к шахтам? Там всюду открытая местность.
- Возьму спидер. У них те же проблемы с радарами, что и у нас, они меня не заметят.
- Ты не можешь идти один, - это опять Айла.
- Не может, - поддерживаю я. – Но тебе лучше остаться со своими клонами.
- Это почему?
- Я пойду. Если помнишь, я родом с Татуина, там умеют ходить по пескам.
- Значит, решено, - мастер Ранкисис прерывает начавшееся возражение Айлы. – Когда вы собираетесь идти?
- Ночью, - Вос вопросительно смотрит на меня.
- Да. Когда стемнеет. Мы оставим спидер где-то за пятнадцать километров от шахт. Дойдем как раз к рассвету.
- К рассвету? Мы пройдем это расстояние за два часа.
Я усмехаюсь:
- Ты никогда не ходил по пустыне, Квинлан. К рассвету.
***
- А'Шарад!
Оборачиваюсь и вижу встревоженное личико Ксиан. Подходит ближе, утыкается носом мне в плечо.
- Когда вы вернетесь?
- Через пару дней. Может раньше. Что с тобой?
- А что не видно? Я за тебя волнуюсь.
Я тихонько смеюсь:
- Вроде же рано. Мы еще даже не ушли.
Обхватывает меня руками, я обнимаю ее в ответ. Милая Ксиан. Похожа на ребенка в обнимку со своей игрушкой. Осторожно провожу кончиками пальцев по ее коже.
- Положись на Силу. Мы вернемся.
- Обещаешь?
Вместо ответа дотрагиваюсь губами до ее щеки. Она несколько мгновений смотрит, глаза злые, отчаянные, затем, решившись, встает на цыпочки и целует меня. Через какое-то время я отстраняюсь и аккуратно отвожу ее руки от своей шеи. Она резко разворачивается и уходит. Чувствую ее вкус на своих губах даже тогда, когда мы выезжаем из лагеря.
Укрепления Сепаратистов
Бросаем спидеры под незнакомыми созвездиями, Вос молчалив, я, похоже, счастлив оттого, что вновь вижу безбрежные пески.
- У нас чуть больше пяти часов. Идем?
Я довешиваю на пояс оборудование-на-всякий-случай, и мы идем. Закрываю глаза, представляю, что вновь мне пятнадцать, и вокруг Дюнное Море, и рядом моя банта, и где-то там мой трайб, а я недавно убил крайт-дракона, и теперь воины подзуживают моего отца совершить набег на Анкорхед, чтобы найти мне женщину моей расы. Улыбаюсь теням прошлого. Вздрагиваю, когда оживает комм.
- Да?
- Я теперь понимаю, что ты имел в виду под хождением по пустыне. Подожди меня, таскен.
Квинлан появляется через несколько минут, взъерошенный, но похоже даже довольный неожиданным опытом. Пытаюсь подладиться под его шаг, не получается, слишком уж неуклюже он двигается, все норовит провалиться глубже, чем по щиколотку. После некоторого раздумья сообщаю ему об этом.
- Неуклюже? Издевайся, издевайся. Вот вернемся на Корускант, в качестве страшной мести протащу тебя по нижним ярусам. И брошу где-нибудь в самом злачном заведении.
Больше на пути практически не разговариваем, он слишком сосредоточен на том, чтобы не отстать от меня, я не хочу нарушать тишину пустыни. Наконец, вместо песка ощущаем под ногами феррокрит. До рассвета всего ничего, мы переглядываемся и как можно быстрее и бесшумнее идем к зданиям, темнеющим впереди.
Наши тени ложатся нам под ноги, на горизонте ярчайшей полосой звезда Салеуками. Мы успеваем обойти весь поселок, вымерший, безлюдный, и подобраться ближе к шахтам. Как только мы доходим до решетки, перекрывающей вентиляционный ход, металлический лязг возвещает о том, что хозяева шахт наконец-то пробудились. В вентиляции темно и тесно, Вос, забираясь внутрь и ставя на место решетку, несколько раз заезжает мне ногой по почкам. Шиплю нецензурно и пытаюсь изобрести более эргономичный способ движения по норам. Не получается. Вскоре, впрочем, вентиляционный ход расширяется и приводит нас к нескольким огромным вентиляторам, перекрывающим путь. Лайтсабер режет перегородки, в комнате, которая обогатилась дивным украшением – неровно вырезанной дырой в потолке, никого нет, это скорее не комната, а небольшой склад. Осторожно идем к выходу, а затем пробираемся мимо три-файтеров, ближе к командным пунктам и жилым помещениям. Где-то там должны держать наших незадачливых шпионов.
Квинлан резко останавливается, и из-за его плеча я вижу группу людей с темными волосами и пустыми глазами. Анзати. Переглядываемся и следуем за ними. Они приводят нас в зал, где у стены стоит, до крови закусив губу, Рит Стем. Его окружают воины никто. Сначала я думаю, что они все просто на одной лицо, но Сила подсказывает правильный ответ. Вот те, кого выращивают на Салеуками, как на Камино выращивали клонов Республики. Моргукаи, клоны воина по имени Бок. Анзати подходят к Стему и начинают разговор. Я не понимаю их речи, гортанной, непривычной, но Вос морщится после какой-то реплики и шепотом начинает переводить:
- Спрашивают о планах Ранкисиса. Наивные. Угрожают. Говорят, что убьют так же, как клона, что он станет частью Моря Воспоминаний.
На этом лицо Стема искажается страхом, а я понимаю, что мы не сможем его спасти. Только погибнуть вместе с ним.
- Спрашивают... Спрашивают, знает ли он, по чьему приказу действует саботажник.
- Саботажник?
- Да. Мой учитель, мастер Толм, отправился на Салеуками за пару недель до сил Ранкисиса, еще до блокады. Я уверен, что это он. Больше некому. Хвала Силе. Говорят... не понимаю... что он недостоин.
Анзати отходят от Стема, и один из моргукаев отточенным жестом активирует пику. Я подаюсь вперед и чувствую на своем плече хватку Воса. Мы не сможем его спасти. Я смотрю на то, как небрежно моргукай бросает Стема на пол, он хочет не просто убить, но как следует насладиться убийством. Стем пытается сопротивляться, но это бесполезно. Хватка на моем плече сжимается все сильнее, будто Вос хочет сломать мне пару костей, но пока мне все равно, Стем, вернее то, что осталось от Стема падает неряшливой грудой обугленного мяса. Моргукаи опускают оружие, довольно переговариваясь, и уходят вслед за анзати.
Я наконец-то освобождаю свое плечо и поворачиваюсь к Квинлану. Он, не отрываясь, глядит на Стема, его трясет. В Силе я ощущаю его желание устроить здесь бойню как багровый туман, окутывающий нас обоих. Встряхиваю его, одновременно пытаясь достучаться до его рассудка в Силе. Туман понемногу рассеивается, и хоть большая часть и остается где-то рядом, теперь это не бессмысленная жажда крови, а злое, холодное желание убийства. Меня передергивает.
- Почему?
Вопрос нелепый, да и некстати, но он понимает его правильно.
- Как на Антаре. Все повторяется. Шилар...
Медленно выпускаю воздух из легких. Шилар. Очередная бессмысленная потеря на этой войне.
- Я принес ее в жертву своей миссии. И сейчас пожертвовал Стема.
- Не твой выбор. Рыцарь Шилар сама согласилась на то задание. Стем знал, что будет в случае его провала.
Мои слова звучат неубедительно и затерто, но большего я сказать не могу, поэтому просто молча стою рядом. Через какое-то время он кивает в ответ, а затем осторожно выходит на середину комнаты, огибая останки Стема, осматривается и машет мне рукой.
- Нам сюда.
Остаток дня проходит в молчаливом осмотре шахт. Сепаратисты на удивление беспечны, будто считают, что анзати способны обнаружить Джедаев. Впрочем, от анзати мы стараемся держаться подальше. Моргукаев сотни, полное ощущение того, что ты попал в тренировочные лагеря на Камино. На наше счастье никаких линкоров в огромных пещерах, куда вели шахты, не было, были только транспортники и легкие корабли. Но вот их-то было предостаточно. Разделяемся, чтобы успеть узнать как можно больше, договариваемся встретиться в паре километров от шахт, по пути к нашим спидерам. Я с подозрением думаю, что Вос пытается от меня избавиться, чтобы без помех учинить расправу над кем-то из анзати, он ухмыляется, будто понимает мои мысли и заверяет меня, что отнюдь не собирается искать драки. Расходимся, ни в чем друг друга не убедив.
***
Закат на Салеуками полыхает фиолетовым и зеленым, что-то в местной атмосфере превращает его в феерическое зрелище. Под темнеющим небом пески вовсе не кажутся похожими на мой Татуин. Я сижу за небольшой дюной и терпеливо жду появления Квинлана, прикидывая, что предпримет мастер Ранкисис после получения разведданных. Дюна тихо шепчет что-то, потихоньку перемещаясь все дальше от меня, одежда, волосы – все в песке. Привычно. Перекидываю косу через плечо и пытаюсь вытряхнуть из нее хоть часть песчинок. За этим занятием чуть не пропускаю появление Квинлана. Он идет осторожно, пытаясь оставлять как можно меньше следов. Останавливается в паре шагов от меня и некоторое время смотрит испытующе. Что бы он ни увидел там, в шахтах, это примирило его со смертью Стема.
- Теперь нам есть, что рассказать мастеру Ранкисису. Идем.
Я встаю и молча следую за ним.
Через два часа мы намного ближе к нашему транспорту, идем практически на ощупь, в отличие от предыдущей ночи, звезд почти не видно. Все опасения я пока держу при себе, уговаривая себя, что это все же не Татуин, и такое небо и такой ветер вовсе не обещают ничего неприятного. Доходим до гребня очередной дюны, я останавливаюсь и поворачиваюсь к шахтам, подставляя лицо чуть усилившемуся ветру.
- Что случилось? – Квинлан останавливается рядом и тоже оборачивается.
- У тебя есть визор?
Он отстегивает прибор от пояса и протягивает его мне. Я смотрю на поселок и не вижу ничего, кроме темной стены, медленно, но неуклонно приближающейся к нам. Затем отдаю визор, Вос тоже несколько секунд изучает ландшафт.
- Что это?
- Буря. Плохо.
- Буря? Но ветра же нет.
- Ты его пока не чувствуешь. Она далеко, где-то рядом с поселком, но движется в нашу сторону. Если мы не успеем добраться до наших спидеров, нам конец.
Мы не успеваем. Буря завывает уже почти за нашими спинами, хлещет песчаными вихрями, жалит ветром, Вос упрямо продолжает идти вперед, не желая смириться с мыслью о поражении. Я прикидываю расстояние до спидеров – еще чуть больше пяти километров, и останавливаюсь. Когда он подходит ближе, кричу ему на ухо.
- У нас есть тенты. Попробуем переждать, дальше идти бесполезно.
- Ты с ума сошел, - кричит он мне в ответ, - Нас снесет первым же сильным порывом ветра.
Вместо ответа начинаю разворачивать тент. Он выдает что-то малоприличное, но ветер относит его слова в сторону, а затем начинает помогать. Отдаю ему свой тент, обхватываю его за плечо и кричу в ухо:
- Попробуй соединить их вместе. В одном мы задохнемся.
Он безмолвно переспрашивает:
- Задохнемся?
А затем начинает соединять тенты. Я отхожу на несколько шагов, ближе к буре, ветер уже такой, что может сбить с ног, пытаюсь вдохнуть, понимаю, что такого количества песка мои легкие могут и не выдержать, а затем призываю к себе Силу. Она приходит ветром не менее яростным, песок вздымается до небес, у моих ног образуется довольно ровная площадка. Вос бросает туда тенты, они постепенно принимают форму то ли сильно вытянутого пузыря, то ли очень большого гроба, а затем забирается внутрь. Я медленно отхожу к тенту, Сила бьется все сильнее, стена из песка начинает рушиться, когда до входа в безопасность остается всего ничего, меня затягивают внутрь, закрывают все возможные щели, и песок обрушивается на нас и на тенты, погребая вход под своим весом.
Минуты проходят в молчании. Я успокаиваю бешено бьющееся сердце, прислушиваюсь к буре, крайт-драконом воющей в ярости, затем замечаю, что Квинлан смотрит на меня. В нашем скромном пространстве полутемно, стены тента излучают слабое свечение, пытаюсь отодвинуться подальше, но не выходит. Устраиваемся рядом, молчание окружает нас, мягкой стеной отделяя от неистовства бури.
- Когда это закончится?
- Через час, может, полтора. Главное, чтобы мы потом смогли выбраться наружу.
Вспоминаю, как мы не единожды находили в песках истлевшие, изгрызенные более удачливыми обитателями кости, и мои губы кривятся в усмешке. Нет, пустыня не сможет меня убить. Иначе что тогда скажет мне мой отец на той стороне? Квинлан переживает произошедшее хуже, ему явно в новинку сидеть в тесной каверне, пережидать бурю и надеяться на то, что она пройдет стороной. Решаю прервать молчание:
- Что ты видел у сепаратистов?
Он мгновение медлит, потом начинает рассказывать, перемежая свой рассказ тем, что, по его мнению, надлежит с этим сделать. Некоторые выражения слышу впервые, интересуюсь, сам ли придумал? Он смеется нервно и говорит, что нет, услышал в своих странствиях по Нар Шадде. Добавляет, что я сейчас похож на юного падавана, который выспрашивает более старшего товарища об особенностях употребления немудреного слова из трех букв.
Ничего не значащий разговор прерывается, когда мы оба ощущаем, что наш тент засыпало почти полностью. Плохо. Его глаза блестят затаенной яростью, и мне не разобрать на кого он сердится больше, на бурю ли, на сепаратистов, а может и на Ранкисиса. Сила вьется с тихим посвистом песчинок. Сажусь, скрестив ноги, упираясь макушкой в тент, запускаю пальцы в косу, переплетая ее. Это успокаивает. Квинлан какое-то время наблюдает за мной, потом вытягивается во весь рост и, закрыв глаза, делает вид, что его тут нет. Подобие мира, и буря поет свою немудреную колыбельную тем, кто не успел спрятаться в надежное убежище.
- Долго ты их растил?
Вздрагиваю от неожиданности вопроса и какое-то мгновение вспоминаю, действительно, а долго ли, прежде чем ответить:
- Всю жизнь, пожалуй. У нас не принято резать кос. Может быть, потому что у настоящих таскенов их нет. А ты?
- Лет с пятнадцати. На Киффу длина волос – знак социального статуса, так что приходится соответствовать высоким стандартам. Зато не было проблем с падаванской косичкой, я просто выбрал одну из, и сообщил Толму, что она и будет символизировать. А Айла в детстве имела обыкновение переплетать их так, что было непонятно где какая.
- У меня не было косички. Впрочем, у моего падавана тоже.
- У тебя есть падаван? – в его голосе неприкрытое изумление.
- Был. Он погиб на Ааргонаре.
- Прости.
- За что? Теперь он и Сила – одно. Как рано или поздно будем все мы. И если буря не прекратится, то скорее рано, чем поздно.
- Оптимист.
Он произносит это настолько вычурно ворчливо, что я не выдерживаю и хмыкаю. Мысли о Бхате - еще один вечный источник боли, не смог, не сумел, не уберег - вновь отступают. В голове опять начинают прокручиваться колонки цифр и обрывки соображений о том, что бы стоило учинить над Сепаратистами.
- Ты сейчас похож на навигационный компьютер.
Я отвлекаюсь от своих мыслей, чтобы непонимающе переспросить:
- Что?
- Ты похож на компьютер. Если присмотреться, то наверняка можно увидеть, как у тебя в глазах цифирь мелькает.
- Осар обычно в таких случаях говорит: "дроида заклинило". Так видно?
- Ага. Ты б, наверное, не заметил, даже если бы я тут качучу плясать начал.
Образ Квинлана, выплясывающего неведомую мне качучу, оказался донельзя забавным, я прикусываю губу, стараясь не засмеяться.
- Я думал о том, сможет ли Джейсел так, гм, вдохновить своих клонов, чтобы они тихо дошли до прилегающих к шахтам районов и тихонько там укрепились.
- Гм-вдохновить? Я думаю, что гм-вдохновить на что угодно она сможет и отряд бухих трандошанов, пообещав, что она от них отстанет при исполнении требуемого.
Моя улыбка (гм-улыбка?) становится шире.
- Но что тебе в данный конкретный момент до гм-вдохновения Джейсел? – он следит за изменениями выражений моего лица изрядно потешаясь.
- Наверное, нехорошо так отзываться о боевых товарищах, но в данном конкретном, гм, вопросе... Тьфу!
Он не выдерживает и начинает смеяться. Мгновением позже я присоединяюсь к его смеху.
- Ты не дослушал.
- Ты въедливый, как твой мастер.
- Который? У меня их было как минимум двое.
- Который Ки-Ади Мунди.
- Тогда я не въедливый, а киадимундистый.
Он вновь начинает хохотать.
- Прости. Похоже, у меня истерика. Киадимундистый, ха!
- Киадимундистость, - наставительно говорю я, улыбаясь от уха до уха, - это признак того, что к человеку все хорошо относятся, а не то, что ты подумал.
- Помимо Мунди примеры привести можешь?
- Я. Джейсел. Мммм, Ксиан.
Он раздумывает мгновение.
- Ксиан милая девочка, но командующий из нее еще тот. И потом, нельзя сказать, что я очень уж хорошо к ней отношусь.
- Но почему?
- А это разве не очевидно? – он смотрит на мое изумление и продолжает – Да, наверное, нет.
А после этого он наклоняется и целует меня.
Я ошарашен настолько, что не пытаюсь ни ответить на поцелуй, ни оттолкнуть Квинлана. Он запускает руку в мои волосы, привлекает ближе, его губы настойчивы, а объятия осторожны. Затем, будто опомнившись, отпускает меня и отодвигается на максимально возможное расстояние, опускает глаза и говорит севшим голосом:
- Лучше бы ты мне по роже дал, чем так смотрел, - и, не дождавшись ответа, продолжает, - Извини, что не сдержался.
Теперь мой черед опускать глаза. Никогда не думал, что попаду в подобную ситуацию, от его эмоций голова идет кругом, и я теперь растерян как никогда в своей жизни. Два поцелуя за последние двадцать часов. Похоже, это больше, чем за всю мою предыдущую жизнь. Квинлан сидит, обняв колени руками, пристально изучает ткань туники. Злится на себя, сожалеет. В водовороте его ощущений разобраться трудно, пожалуй, даже труднее, чем в моих собственных чувствах. Если бы я не был против... А я был?
Сажусь рядом с ним, накрываю его руку своей, опускаю свои щиты. Непривычно. Больно. Все во мне воем исходит от ощущения близкой опасности. Слишком много Тьмы в нем. Слишком много недомолвок. Он вскидывается, не веря, затем переплетает пальцы с моими и закрывает глаза. Не идет далеко. Спрашивает осторожно. Нет, я не против. Кажется, я совсем не против, но для меня это в новинку, и я даже толком не знаю, как сказать "да".
Теперь мой черед целовать его. Вкус не похож на вкус Ксиан, он охотно открывается навстречу, и я собираю губами его вздох. Его косы падают мне на плечи, его руки на моей спине, хочет обнять, притянуть к себе, но сдерживается, и я веду этот поцелуй, неспешно, осторожно, к завершению. Буря за непрочным тентом подвывает одобряюще, прощая своим возможным жертвам любые излишества.
Он очерчивает кончиками пальцев мои татуировки, я таю под лаской, приоткрываю губы, жду еще одного поцелуя, но буря, внезапно озлобившись, кидает на наш тент песок особенно громко, и мы одновременно вздрагиваем, вспоминая, что наше убежище хрупко и ненадежно. Но в истерике бури слышится предчувствие неминуемого конца, и я прислушиваюсь к нему какое-то время, а затем удовлетворенно хмыкаю.
- Все почти закончилось.
- Вот как? Мы успеем до рассвета добраться до спидеров?
- Придется раньше. Нам еще их откапывать.
- Я об этом не подумал.
- Два часа ходу до спидеров, плюс-минус час там, час лета. Счастлив твой бог, мастер Вос, буря священнодействовала вдалеке.
- Счастлив был бы я, если бы ее вообще не было. Или наоборот, - он одаряет меня многозначительным взглядом, - если бы она продлилась еще часа четыре.
Вместо ответа я отвожу от его лица одну из его кос. Он еще раз опаляет дыханием мои губы и спрашивает:
- Какое расстояние между предгорьями и нашим лагерем?
- Тебе как, с точностью до микрона?
- Не очень много, так ведь? Двое суток перехода для хорошего RC. Сколько простым войскам? Неделя от силы.
- Пески коварнее, чем ты думаешь.
- Мы пройдем эту пустыню.
На то, чтобы пройти эту пустыню, у нас уходит месяц.
Горы к северу от столицы
- Ты был на Коруун-Хэле?
- Нет.
- Ты говорил, что видел акк-псов.
- Да. На Маластаре. Это было лет десять назад.
Он падает на спину и смеется. Смех нервный и заразительный, я неуверенно улыбаюсь в ответ.
- Их привезли с Нар Шадды, да? Неисповедимы пути Силы, - он слегка дергает меня за кончик косы, а потом обвивает прядь волос вокруг своих пальцев, - Вы дрались с ланникскими террористами, а я выслеживал для Винду тех, кто привозит на Нар Шадду этих тварюг.
Сидим на небольшом холме, оставив за спиной наши укрепления. Скоро рассвет, и в воздухе уже чувствуется жаркое марево, единственное светило Салеуками жестоко не менее, чем солнца Татуина. Ниже нас, в долине, перепаханной взрывами, пугливо озирается какой-то местный зверь, втягивает в себя воздух, отравленный запахом смерти, и уносится огромными скачками прочь.
- На Новом Хольстисе есть мемориал, посвященный джедаям, павшим в битве. В нем тысячи мотыльков-бессмертников, ночью они светятся в танце и шепчут имена ушедших. С каждым прошедшим днем мемориал становится все ярче. Есть ли где-нибудь мемориал, посвященный тем, кто пал вместе с джедаями?
Он приподнимается на локте и провожает взглядом убегающего зверя.
- Памятник неизвестному клону? Воображаю себе нечто ужасное, в духе статуй перед Сенатом. И потом, - он опять ложится, я после некоторых колебаний следую его примеру, - не хотел бы, чтобы какая-то неизвестная мне моль шептала мое имя всю вечность. Представляешь себе призрака, икающего в Силе?
Я представляю. И начинаю смеяться. Он присоединяется к моему смеху. Напряжение прошедших дней и сражений потихоньку уходит и растворяется в жарком воздухе, оставляя где-то там, далеко соленый привкус крови и смерти.
Сейчас мы в предгорьях, до города каких-то семьсот километров по прямой, и у нас за плечами очередная неделя кажущегося бесконечным боя. Ловлю себя на мысли о том, что каждая минута этого рассвета стоит того, чтобы так яро за нее драться. С той ночи мы практически не разговаривали, было не до того. Под непрерывным обстрелом, когда небо ночью и днем грозило разразиться не самой приятной смертью, клоны уходили взвод за взводом в недра планеты, в туннели, кропотливо освобожденные от лавы, мы шли вместе с ними, и убивали тех, кто оказывался против нас. Мы впервые столкнулись с моргукаями, и это столкновение было ужасным, туннели, залитые кровью по щиколотку, и злая ирония этой войны превращала все сражения в фарс – и с той, и с другой стороны были клоны, выращенные для сражения, умеющие убивать и не знающие ничего другого, кроме этой крови и этих сражений.
Но мы прошли. Разровняли под газон все укрепления Сепаратистов, захватили кого-то из командования в плен, я даже не запомнил толком кого именно, единственно на что меня хватило после нашей победы, так это добраться до более или менее чистой постели и вырубиться, даже толком не раздевшись.
А незадолго до рассвета я вытаскиваю непроснувшегося, упирающегося Воса встречать утро, он вымотан не меньше чем я, и сейчас тоже жадно впитывает в себя кажущееся спокойствие восхода. Я украдкой изучаю его лицо, глаза прикрыты, на губах безмятежная полуулыбка, сейчас и не скажешь, что у него за плечами месяц беспрерывных драк.
- Я чувствую, что ты смотришь, - говорит он, не открывая глаз, - Чего же ты ищешь?
- Не знаю. Проблеска воспоминаний?
Он резко поворачивается, ловя меня в захват, его улыбка становится почти ехидной.
- Ты думаешь, я забыл?
Я изламываю бровь в наигранном удивлении и ничего не отвечаю. Часть игры, часть все еще не до конца понятных мне ритуалов.
Поцелуй осторожен, как будто не было той странной безумной ночи, и будто нужно начинать все сначала. Возможно, и нужно. Поцелуй дарит сладость, солнечную и безмятежную, она недолгая и в этом ее беспредельное очарование. Он лаской пальцев скользит по моей шее, забирается под воротник, запутывается намертво в застежке, его одежда в этом отношении намного практичней, пряжка пояса щелкает под моим прикосновением, он тихо ругается, опаляя дыханием мою кожу.
- Как это снять?
Я смеюсь и приподнимаю волосы, он, наконец, находит как, и одним движением сдирает с меня тунику. Затем отстраняет меня, чтобы взглянуть на мои татуировки, но подобные взгляды мне непривычны, ловлю его дыхание своими губами, и вновь целуемся глубоко и увлеченно.
Солнце заливает жарким маревом холм, высвечивает его кожу золотом и бронзой, в его объятиях спокойно, и я отпускаю на волю мысли, стараюсь забыть на несколько мгновений о том, чего избежать не удастся. Он был достаточно деликатен, чтобы не требовать от меня всего, и я благодарен ему за это, а может, он вспомнил, насколько я неопытен в этом вопросе. В моих волосах запуталась травинка и он со смехом тянется убрать ее, когда оживает комм и нелюбезным голосом Ранкисиса осведомляется, а долго ли еще мы намерены отлынивать от исполнения нашего командного долга. Еще один поцелуй, наверняка много более долгий, чем необходимо, чтобы не опоздать на очередное обсуждение наших планов, и мы возвращаемся в лагерь.
***
- Привет героям-любовникам!
Голос Осара Осета до отвращения жизнерадостен, впрочем, у него есть на это причины, за последнюю неделю пройдено больше, чем за предыдущий месяц, и если забраться на одну из вершин ближайших гор, как это проделали накануне Джейсел с К'Краком, вызвав бурное неудовольствие мастера Ранкисиса, то можно уже разглядеть огни столицы.
- Почему героям?
- За героическое скрывание правды от общественности. Как звучит, а? У меня к тебе разговор.
- Слушаю. Откуда ты, кстати, знаешь?
- Слухами, как известно, Храмина полнится. А и как не знать, если между вами такие флюиды летают, что даже Ранкисиса пробивает. Что уж говорить о нас?
Я оставляю вопрос без ответа. Под насмешливым взглядом Осара сразу вспоминаю о том, что мое лицо обнажено.
- Действительно. И как ты к этому относишься?
- Вос – опасный человек. Не забывай, его не погнали из Храма только потому, что магистр Кеноби за него заступился. Хотя я рад, что ты последнюю неделю бесповоротно и окончательно счастлив. Но спрашивать о том, как кто к чему относится, надо не у меня, а у Ксиан. Я к тебе за этим и пришел, утешил бы ты девочку. Я так понимаю, что кроме дружеских чувств, ты ей ничего предложить не можешь, ну и это сойдет.
- Ты на редкость деликатен.
- Обидел? Извини. Но я серьезно.
Печальная мордашка Ксиан вживе встает перед моим взглядом.
- Все сложно, да. Но кто сказал, что будет легко?
Его прерывает появление Айлы. Она почти бегом проносится мимо нас и громко хлопает дверью. За ней через пару мгновений столь же целеустремленно пробегает один из ее клонов, Блай, кажется. Мы молча провожаем их глазами, а затем я вопросительно смотрю на Осара, зная, что мне сейчас будет рассказана очередная злая байка из жизни обитателей Храмины.
- Вот тебе живой пример вредоносности высоких чувств. Знаешь, по кому вздыхает Айла?
- По Киту Фесто?
- Точно. Причем воздыхания эти длительны и обоюдны. Кит думал заехать сюда по пути с Корусканта на Орд Кестус.
Я представляю себе крюк в полгалактики и скептически хмыкаю.
- Вот то же самое сказал и Ранкисис. Напомнил Киту о его долге и так далее, он это, как ты знаешь, умеет. Айла сейчас злая, и утешить ее некому, поскольку Восу откровенно не до нее, а Блай весьма смутно представляет себе, что надо делать.
- А Блай тут причем?
- А Блай тут при высоких чувствах. Он ее любит, бедняга, причем с полным осознанием того, что ничего у него из этого не выйдет.
Легко забыть, что клоны – тоже люди со всеми их страхами и желаниями. Легко принять точку зрения клоннеров, которые всех хуманоподобных существ считают за подопытный материал. Так легко...
- Взять бы этих каминоанцев, - реплика Осара полностью повторяет мои мысли, - И головы бы им всем поотворачивать. Во избежание. И плевать, что не по-джедайски.
- Они бы с тобой не согласились.
- Кто, каминоанцы?
- Клоны.
- Лучше такая жизнь, чем никакая? Не знаю. Да, вот еще, для пополнения твоей эрудиции, знаешь ли ты, что однажды Вос пытался Айлу убить?
- Да. На Хоногре.
- А не получилось у него это потому, что некий клон отважно спас своего генерала от гибели, презрев прямой приказ не вмешиваться. И знаешь, кто это был?
- Когда вернемся на Корускант, Осар, я тебя познакомлю с одной дамой.
- Она молода и хороша собой?
- Да, разумеется. А еще она признанная первая сплетница Храма. Думаю, вы найдете общий язык. Но спасибо за рассказ.
- Всегда к твоим услугам.
Чинно раскланиваемся и расходимся в разные стороны, он проверять свои батальоны, я - утешать Ксиан.
Окрестности столицы
Совсем разучились спать. Днем выматывающе-жаркие схватки, моргукаям, кажется, наплевать на погоду, ночью долгие разговоры и безумной красоты луны на небосводе. Не спит никто, Джейсел с К'Краком уходят как можно выше, на дозорные вышки, или, если возможно, еще выше, вверх на гору, и мастер Ранкисис уже даже перестал напоминать им об опасностях, Айла запирается на коммутационном узле и ведет длинные беседы с Китом, оба тихо звереют от разлуки и клянут войну последними словами, Осар коротает время в обществе Ксиан, хоть, наверное, это и не самое веселое времяпрепровождение. Квинлан утаскивает меня подальше от лагеря и недоуменных взглядов, и до рассвета никак не можем оторваться друг от друга, перемежая вопросы с поцелуями, обрывая дискуссии о военных стратагемах на самом интересном месте, доводя друг друга до бешенства внезапными озарениями по поводу решения очередных каверз Ранкисиса во время занятий любовью. Сумасшедшие часы, когда в разноцветной ночи не существует никого, кроме нас, водоворот ощущений затягивает с головой.
Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и не было никогда такого в моей жизни, а от этого горечь предстоящих объяснений и теперешних недомолвок становится не более, чем приправой к нашим безрассудствам. Не замечаю его оговорок, делаю вид, что не вижу блеска ярости в его глазах, когда он говорит о командующем Сепаратистов, стараюсь не думать, о том, что же произойдет, когда мы дойдем, все же, до города.
А это очень легко сделать, когда его губы скользят по моей шее, когда его волосы закрывают мое лицо, когда его руки расплетают мою косу, а потом отстраняется и небрежно рассыпает ее по моим плечам, я встряхиваю головой, и он шепчет упоенно:
- Я думал, что "быть одетым только в волосы" - это всего лишь красивая фраза...
Его кожа исполосована шрамами, моя татуировками, ахаю и выгибаюсь, когда он прочерчивает влажную дорожку поцелуев, повторяя древний узор, пытаюсь вспомнить фразу, подходящую к случаю, но не получается, первое же слово превращается в долгий тихий стон на выдохе.
А затем окончательно теряю голову, он забывает про осторожность, и я оставляю на его шею отметину, прокусываю кожу чуть не до крови, отметина слишком высоко и не закроется одеждой, и Айла будет ехидничать, но это потом, а сейчас стон в его кожу, и поцелуй, и движение ему навстречу, и Сила волной готова укрыть нас с головой.
- Квин.
- Мммм.
- Сколько файтеров осталось у Ксиан?
- Ммм-хммм... Чтооо????
- Мне тут в голову пришло, что если...
- Ты можешь не думать о войне, хотя бы когда я с тобой любовью занимаюсь?
- Я, в отличие от тебя, система многозадачная... аааххх, дааа... О чем я? А, если повторить тот же маневр, который так удался Ранкисису в космосе, это когда...
Он затыкает меня поцелуем, и некоторое время нам не до поддержания умной беседы, вцепляюсь в ткань плаща отчаянно, так, будто от этого зависит моя жизнь, и единственное, что могу сейчас повторять, это его имя, нескончаемо, беспрерывно...
- Полбатальона. Может, больше, но ненамного.
- Ты о чем?
- У Ксиан осталось полбатальона. Возможно, за счет добровольцев неклонов можно укомплектовать еще роту. Но вряд ли, не Сагоро ж просить лезть под выстрелы.
Длинный выдох, открываю глаза, а да, я его об этом спрашивал, хотя теперь уже совершенно не помню зачем. О, точно, тактика Ранкисиса.
- Помнишь идею К'Крака? А что если попробовать пробить батарею с орбиты? Ксиан сможет отвлечь их флот до того, как...
- А'Шарад.
- Ах-ха?
- Спроси меня об этом утром. Я все равно сейчас не в состоянии понять ни слова.
Через пару минут перед моим внутренним взором начинают взрываться маленькие фейерверки, я прикусываю губу, чтобы не заорать, притягиваю Квинлана к себе, он хрипло выдает мое имя, о, Сила... Постепенно мир прекращает вращаться, Квин смотрит на меня шальными глазами, будто не совсем осознавая, где именно он сейчас находится и пытается успокоить дыхание.
Какое-то время бездумно перебираю пальцами его косы, он, закрыв глаза, лежит рядом, одна рука под головой, вторая у меня на бедре. Ко всем Ситхам эту войну, сейчас мне больше всего хочется плюнуть на долг перед Орденом, и забрать Квинлана с собой куда-нибудь подальше, хоть на Татуин, хоть на Маластар, хоть на эту его грешную Нар Шадду, туда, где не нужно будет убивать, и где не будет его странной одержимости.
- А ведь это идея!
Вздрагиваю от неожиданности, он заглядывает мне в глаза, от прежней расслабленности не осталось и следа.
- Я про орбиту. Это, конечно, гигантский перерасход энергии, ну да вдруг получится?
Вернувшись, остаток ночи проводим за картами и симуляциями.
***
Жара тягуче распределяется по коже, солнце немилосердно сегодня к этой земле. Где-то там, в обжигающей синеве, сражаются Айла и Ксиан, мы же сидим в развалинах и ждем известий от Сагоро. До вечера будет тихо.
Сажусь в тени камней, прижимаюсь спиной к холодной поверхности, притворяюсь еще одним каменным изваянием, коих в избытке в пустыне. Жара действует не только на технику, она притупляет рефлексы клонов и остроту соображения командующего состава.
- Так я и знал, что ты здесь.
Мне не надо поднимать голову, чтобы узнать говорившего. От него волнами исходит веселая ярость, не иначе как опять что-то стряслось в небесных сферах. Подходит ближе, садится рядом, потом, подумав, вытягивается в полный рост и устраивает голову на моих коленях. Я обнимаю его, отплевываюсь волосами и задаю сакраментальный вопрос:
- Ну?
- От мертвого хатта уши. Все силы уйдут на Майгито. Ранкисис рвет и мечет.
Я хмыкаю.
- Следовало ожидать. Надеюсь, мастер Мунди сможет что-то сделать с их помощью. Что Джейсел?
- Я с ней опять разругался. Она кричит, что потери в шестьдесят процентов живого состава недопустимы.
- Недопустимы, - киваю я, - Но где другой выход?
- Через несколько дней мы будем у столицы. И тогда посмотрим, что она запоет.
Веселая ярость уходит, замещаясь темным, алчным предвкушением крови. Я ежусь, как от внезапного порыва ледяного ветра, и крепче прижимаю его к себе.
- Можно я тебе вопрос задам?
Он удивлен моими словами.
- Разумеется.
- Почему ты так жаждешь вцепиться в глотку Соре Балку?
Какое-то время смотрим друг на друга, в его глазах тьма и ненависть. В конце концов, решившись, он произносит:
- Сора Балк – второй Ситх.
Я слегка отстраняюсь в шоке от услышанного.
- Ты уверен? Он пошел за Дуку, а не наоборот.
- Он приказал убить бывшего Верховного Канцлера Валорума. Сенатор Виенто был под его контролем.
- Он дрался на Джеонозисе.
- Он использовал Джеонозис, чтобы инсценировать свою смерть.
Знакомое, слишком знакомое название планеты отдается болью и привкусом поражения. И я, и Квин были на Джеонозисе, он на арене, я в воздухе, жарком от проклятий, но мы там выжили. Как выжили и те, кто не может нам этого простить.
- Не слишком ли сложно? Его падаван...
- Его падаван остался на арене, - он прерывает меня грубо, задетый моей реакцией.
Склоняю голову, провожу губами по его шее, безмолвное извинение. Так вот почему. Это было бы слишком просто. Но всплывает из глубин памяти голос моего отца – не оскорбляй свою пару недоверием. И я приказываю внутреннему голосу замолчать, признав право Квина на подобное мнение.
Воцарившееся мирное молчание, как водится, нарушает писк комма, и голос К'Крака призывает нас к возвращению к штабным голокартам и новым известиям от флота.
Окраинные районы столицы
Очередная битва. Мастер Ранкисис выдает резким голосом указания, пророчествует нетерпеливо, мыслями он уже там, за энергетическим щитом, прикрывшим столицу. Пока что наш бой – стенка на стенку, клоны против клонов, Джедаи против еще большего числа клонов - кажется зауряднейшей попыткой прорыва. Пока.
Мы деремся бок о бок, расположившись цепочкой, за нами практически никого, клоны сосредоточены на флангах, для них – "крабы" и "пауки", LN-432 и OG-9, для нас – лавина разъяренных моргукаев. Это началось на рассвете и продолжается по сию пору, а где-то в небе тоже идет бой, Айла с Ксиан пробуют пробиться сквозь три-файтеры с минимальными потерями, чтобы превратить эту землю в магму, каковой она была не так давно. Мы деремся. Хотя нет, неверное слово. Мы убиваем.
- А'Шарад! Избавь меня от внимания этих уродов! – голос Квина практически сорван от выкрикивания команд.
Я киваю Осару, и мы разрываем цепь, уходя вправо, там воронка от взорвавшейся не так давно ракеты, ныряем вниз, сползаем по рыхлому склону, замираем в ожидании.
- Давно я так не веселился, - светски замечает Осар, - аж с позавчерашнего дня.
Я пытаюсь поправить располосованный чьим-то особенно метким ударом рукав, но в итоге отрываю его полностью, кидаю на дно воронки и лишь затем отвечаю:
- Подобные развлечения становятся слишком обыденными, не находишь? Может, лучше стоит договориться с Ранкисисом и сгонять в город, ну скажем, в Оперу? Должна же быть у них Опера.
- Ты договариваешься. Хотя как по мне, так лучше кабак с девочками. Пора.
Киваю, и Сила нежно подхватывает две брошенных гранаты и относит их как раз к подошедшим моргукаям. Взрыв, комья земли и клочья доспехов во все стороны. Стараюсь не думать, что еще помимо доспехов. Выбираюсь из воронки, машу Осару и успеваю услышать гневный вопль Джейсел:
- Где, хатт меня забери, подкрепление? Они там что, на орбите, ногти полируют?
Успокаивающий бас К'Крака методично прореживающего ряды моргукаев был ей ответом:
- Мастер Ранкисис сказал держаться до последнего. Мы будем держаться.
Джейсел кричит еще что-то, обращаясь к Квину, но он ее не слышит, у него неприятности в виде "карлика", уродливого боевого дроида с пушкой, похожей на длинный нос. Клонов рядом нет, и "карлик" уверенно шагает вперед, пытаясь загнать Воса под выстрел. Вклиниваюсь между "карликом" и моргукаями, в три лайтсабера "карлик" разделан на запчасти.
- Генерал Секьюра, где подкрепления? Мы уже достоялись!
- У нас проблемы, Джейсел, - Айла в горячке боя включает не индивидуальный аудио-канал, а выдает все на общей боевой частоте, - Большие потери, нас прижимают к щиту. Ничем не можем помочь.
Земля содрогается под выстрелами, космический бой переходит в воздушный, и я на мгновение застываю в нерешительности – так близко от поверхности слишком велик шанс зацепить кого-то из своих, поворачиваюсь к Квину, дабы высказать опасения и вижу Осета, который сражается рядом все с той же воронкой. И три-файтер за его спиной поливает землю огнем. Он оборачивается, едва не пропустив удар, и успевает увидеть обличье своей смерти.
- ОСАР!!!
Когтистые лапы К'Крака перехватывают меня поперек туловища и оттаскивают чуть дальше от места огненной гибели.
- Теперь он одно с Силой, мастер Хетт.
Я закрываю глаза, но все, что я вижу, будто эту картину выжгли на внутренней стороне век, это Осар Осет, исчезающий в обжигающе-ярком пламени. К'Крак отпускает меня и стоит рядом, предлагая безмолвную поддержку, вместе смотрим, как извиваются в танце языки пламени.
Неожиданная передышка, моргукаи, будто устрашенные недавним боем, ослабили натиск. Квин подходит, на мгновение обнимает меня за плечи, и Сила принимает мою скорбь и горечь так же ласково и отстраненно, как принимает и все прочее. Пожар унимается, и мы видим, что взрывом обнажило часть коммуникаций, переплетение сплавленных проводов, провалы туннелей и сбывшееся предсказание Мастера Ранкисиса.
Вос оставляет нас с К'Краком следить, чтобы никто больше не проник в тоннели - моргукаи почувствовав, что что-то происходит, удвоили натиск - а сам с Джейсел идет вниз, надеясь, что все же мастер Ранкисис был прав и что в тишине своей медитационной камеры он видел, как к нам приходит победа.
Спустя какое-то время, заполненное для нас с К'Краком кровью и безмерной усталостью, земля в очередной раз содрогается, и щит, мерцавший над городом, исчезает.
- Айла, - кричу я, - Квинлан добрался до генераторов. Будь так добра, сделай что-нибудь с укреплениями.
- Айла занята, - отвечает мне комм голоском Ксиан – Не возражаешь, если этим займусь я?
И она занимается. Когда рядом с нами не остается ни одного моргукая, я подхожу ближе к тоннелям и сажусь прямо на землю рядом с К'Краком.
Недалеко от нас останавливается BARC-спидер, и клон-коммандер Нейо подходит к нам с докладом:
- Генерал Хетт, генерал К'Крак, противник отступает по всему фронту. Ваши приказы?
- Не заходите далеко в город, коммандер. Даже если они отступают, они будут сопротивляться.
- Есть, сэр. Разведчики докладывают, что центральная часть города по-прежнему закрыта щитом.
- Этого следовало ожидать. Их фабрики запитаны от собственного генератора. А планетарное орудие?
- Находится вне досягаемости, сэр.
Я на это не отвечаю, и вступает К'Крак:
- Какие у нас потери, Нейо?
- У меня нет точных данных, сэр. Но предполагаемые потери около 53 процентов.
Половина состава. Каждый второй клон, участвовавший в битве. Еще пара таких сражений и воевать будет некому.
- Спасибо, коммандер, - я отворачиваюсь от созерцания земных глубин и вновь смотрю в визор Нейо, - Ваши действия во время боя были, как всегда, безупречны.
- Благодарю, сэр.
- Можете идти. И, коммандер, постарайтесь незамедлительно позаботиться о своем ранении.
Он чуть опускает голову, будто задетый тем, что я заметил его физическое состояние
- Есть, сэр.
BARC-спидер, натужно взревев, уносится прочь. Мы с К'Краком, не сговариваясь, одновременно оборачиваемся к тоннелям. Каждому из нас ждать того, кто дорог его сердцу. Через полчаса Квинлан с Джейсел появляются из тоннелей, переругиваясь на ходу, К'Крак выдыхает облегченно, я ухмыляюсь увиденному – даже после сражения не могут перестать ссориться. Подходят ближе, замолкают, я коротко пересказываю рапорты клонов, К'Крак уводит Джейсел перевязывать ранения, ее задело осколками при взрыве, Квин смотрит вдаль, слушая меня, что-то произошло там, в тоннелях... Повторяю вслух:
- Что-то случилось?
- Нет. Да. Неважно. Ты связывался с Сагоро?
- Да.
- И?
- Если они подойдут ближе, пресловутое планетарное орудие размажет их по пресловутому защитному щиту почти мономолекулярным слоем. Я не в состоянии повторить его матюги, я не умею так ругаться.
- Ну, Сагоро матом не ругается, Сагоро матом разговаривает. Ладно, это все лирика. Если эти тоннели продолжаются до их главного комплекса, то сепаратисты наверняка уже начиняют их взрывчаткой. Это надо проверить. Что с безопасностью захваченной территории?
- Клоны работают над этим. Моргукаи отступают вглубь города, но я не могу сказать, как они проникают за щит. В любом случае сопротивление серьезное. И насчет тоннелей, если их сейчас заблокируют, нам придется отвоевывать улицу за улицей. У нас не хватит людей.
- Значит, будем надеяться, что сепаратисты не в курсе того, насколько далеко мы продвинулись. Мне нужна спокойная территория и зачищенные тоннели.
Я выгибаю бровь в недоумении. Он жестом подзывает какого-то клона на спидере, отбирает у него спидер и вновь обращает внимание на меня:
- Позаботься об этом, хорошо?
Вместо меня отвечает К'Крак:
- А что для мастера Осета?
- Сначала надо подумать о живых. Лагерь лучше всего перенести ближе к тоннелям. Штаб тоже, хотя его лучше внутрь, так достаточно места. Я вернусь часа через три.
Спидер уносится вдаль, заставляя меня закрыться оставшимся рукавом от пыли. Я направляюсь в ту сторону, где сейчас располагается наш лагерь, успевая, впрочем, услышать часть диалога:
- Как ты можешь так спокойно воспринимать Воса? Однажды он чуть не убил тебя!
- Джейсел, он делал то, что считал необходимым в тот момент. Он признал свою ошибку.
Признал ли? Или просто цель его изменилась?
Лагерь республиканцев
На обустройство нового лагеря уходят все остатки сил. Мы с Ксиан занимаемся ранеными, и я в который уже раз проклинаю время, проведенное на Новом Хольстисе вместе с хилерами, ощущать чужие страдания намного хуже, чем свои. Ксиан вырубается прямо там, и я устраиваю ее на одной из свободных коек, укрываю одеялом и какое-то время стою, слушая ее дыхание.
По пути к основному лагерю меня останавливает Файе, долго и неуклюже извиняется, а когда я обрываю его на полуслове, признается, что из-за нехватки места нас с Квином определили в одну комнату. Вот мы и дожили до совместного проживания. Сообщаю клону, что в данный момент я готов делить постель хоть с корускантской нетопыркой, он тушуется, но настаивает на том, чтобы довести меня до моей с Квином комнаты. Внутри меня хватает на то, чтобы кое-как раздеться и рухнуть на более или менее подходящую горизонтальную поверхность.
Как приходит Вос, я не слышу, просыпаюсь лишь, когда он прижимает меня к себе, пытаясь устроиться рядом на слишком узкой постели. Обнимаю его в ответ, его запах – недавняя драка и злость – он шепотом произносит:
- Что ты с собой сделал? Больше же стычек не было?
- Раненые, - коротко отвечаю я.
- И как?
- Плохо. Треть не доживет до утра. Было бы оборудование, мы бы их всех вытащили, а так... Знаешь, как дроиды метят раненых? Шестерка – царапины, единица – безнадежен, медицинская помощь нецелесообразна. А у нас даже сильных обезболивающих не хватает.
- Ноль – мертв по прибытии?
- Что? Да, наверное. Только это не в госпиталь, это уже в труповозку.
- Сколько клонов у нас осталось?
- Сорок пять точка три процента.
- Черт. Черт, черт, черт.
- Кто такой черт?
- Зверь такой с Киффекса. С рогами, хвостом и копытами. Меня в детстве им пугали. Говорили, не будешь слушаться, придет и заберет в грязном мешке на обед своим детенышам.
- А вместо него пришли анзати.
- Да, вместо него пришли анзати.
Шепот замолкает, и некоторое время я слушаю тишину и его дыхание. Потом, частично проснувшись, решаю возобновить разговор:
- Что сказал Ранкисис?
- Ранкисису еще хуже, чем тебе. Он пытается увидеть ход войны в целом. Когда-нибудь он не удержится, и будет у нас безумный командующий. Я нашел пару контактов в городе, но я их даже проинструктировать толком не могу, у нас, видите ли, секретность, и планов своих мы никому не сообщаем.
- Контактов?
- Да. Скаундрели, застрявшие в осаде. Я им пообещал кое-какую плату и свободу перемещения после того, как мы возьмем столицу.
- Что-нибудь о мастере Толме?
- Ничего. Ранкисис не верит, что он жив.
- А ты?
- Я знаю. Он был моим мастером. Я бы почувствовал, если бы с ним что-то случилось.
- Мм-хмм. Завтра опять драка? В городе?
- Ты сейчас заснешь, не договорив. Да, завтра мы начнем вычищать улицы. И, - он молчит какое-то время, затем, решившись, произносит – Слушай, завтра... Завтра мне, возможно, нужно будет уйти. На несколько часов, может на сутки.
Я распахиваю глаза, сон, вспугнутый вспышкой эмоций, улетает прочь.
- Куда? Зачем?
- В город. Хочу разведать там кое-что.
- Мне пойти с тобой?
- Нет, - слишком поспешно, почти испуганно, - Нет. Ты останешься здесь. Надо же кому-то присмотреть за Айлой. Обещай никому про это не говорить.
- Но...
- Обещай.
- Хорошо. Почему мне кажется, что ты совершаешь ошибку?
- Нет, - он улыбается злобно, словно в предвкушении, - на этот раз я все сделаю так, как должно.
- Квин?
- Шшшш. Спи.
Я вновь закрываю глаза, притягиваю его ближе и через какое-то время, когда его дыхание выровнялось, тихо шепчу в его кожу:
- Почему ты это делаешь?
А еще через какое-то время, уже сквозь сон я слышу его тихий, почти неразличимый шепот:
- Потому что теперь мне есть, кого защищать.
***
Наутро мы, разделившись на пары, ведем клонов к разным районам столицы. В нашей двойке командует Ксиан, я изредка киваю впопад, подтверждая ее приказы. В голове прокручивают обрывки нашей с Квином вчерашней беседы. Все слова по отдельности были правдой. По отдельности. Вместе же...
Мы не доходим и до ближайшей площади, насмерть запутываемся в переплетении улочек, моргукаи, кажется, появляются из ниоткуда, искусство теней анзати верно им служит. Клонам приходиться полагаться на свои сканеры, нам – на Великую Силу. Последняя подводит намного реже. Незадолго до полудня Ранкисис, осознав весь идиотизм и всю бесполезность подобной атаки, приказывает отступить в лагерь. За своим щитом сепаратисты могут отсиживаться еще вечность, у них нет проблем с энергией, их воины исправно растут в цилиндрах клоннеров, анзати не менее исправно делятся своими знаниями с повзрослевшими клонами. Ситуация патовая. Во время этого боя приходит четкое осознание того, что нас сожрут живьем, если мы не придумаем, как проникнуть за щит.
Возвращаемся, когда в лагере стоит многоголосая ругань. В центре – Айла с Джейсел, по краям топчутся Блай и К'Крак. Клоны с интересом прислушиваются к склокам начальства.
- Хочешь сказать, Айла, что Вос просто исчез, не сказав куда? Отправился на доклад к своему истинному начальству?
Ксиан недоуменно смотрит на меня, я выпускаю воздух из легких и начинаю проталкиваться к спорящим. Если бы здесь был Осар, он бы живо развел их в разные стороны. Но теперь здесь нет Осара. Ни здесь, ни где бы то ни было еще.
- Ты готова опуститься до прямого обвинения в измене?- я не даю Айле возможности огрызнуться, становлюсь рядом с ней, глядя Джейсел в глаза, - Не узнав толком что происходит, и не узнав даже, а жив ли он?
- Тебе-то откуда знать, жив ли он?
- Он жив, - Айла на мгновение прикрывает глаза, - я чувствую это.
- Так что, Джейсел, ты готова повторить свои обвинения перед Ранкисисом?
Она фыркает негодующе, и отходит в сторону, сопровождаемая что-то втолковывающим ей К'Краком. Отвожу Айлу подальше, Ксиан, правильно истолковав мой взгляд, наводит порядок, Айлу трясет от ярости, обхватываю ее за плечи, шепчу что-то успокаивающе. Потом спрашиваю, а что именно так вывело Джейсел из себя. Она рассказывает о драке, о моргукаях Тола Скорра, о том, что Квин, естественно, сцепился со Скорром. И о том, что он, видимо, поставил сведение личных счетов выше своего задания, оставив Айлу командовать клонами.
"Завтра мне, возможно, нужно будет уйти. На несколько часов, может на сутки."
Айла высвобождается из моих рук, смотрит благодарно. Потом начинает рассказывать как когда-то, еще в другой жизни, еще до этой войны, Вос спас ее от того, что было хуже смерти и страшнее Темной Стороны. И что тогда она пообещала ему, если он когда-нибудь потеряется в тенях и сомнениях, она будет рядом. Добавляет, что ей кажется, что день этот невыносимо близок.
Я вспоминаю о своих подозрениях. И сердце мое заходится криком.
***
Сумерки застают лагерь врасплох. Мы постепенно разбредаемся кто куда, не в силах долго выносить тяжелые взгляды Ранкисиса, Айла не отходит от меня, в конце-концов находим Ксиан и устраиваемся втроем на прохладных камнях старого здания недалеко от расположения файтеров. Джейсел с К'Краком уходят куда-то к границе лагеря, Ранкисис остается в мрачном одиночестве в своей медитационной камере. Все вымотаны, все злы.
Айла развлекает Ксиан забавными историями из приключений Кита на всяких океанских планетах, я рассеянно слежу за тем, как восходит одна из лун, она находится слишком близко к Салеуками и загораживает нам полнеба. Вставляю периодически комментарии к историям. Про то, как романтично Кит спас Айлу на Камино знают все, но эта история не становится менее очаровательной от повторения. Ксиан смотрит на нас понимающе. Мы готовы говорить о Камино, о Фелуции, о Като Неймодии. О Луминаре Андали с Мириала, о Мейсе Винду с Харуун Кэла, да хоть о магистре Ите Коте с Иридонии. О ком угодно - лишь бы не упоминать Квинлана Воса с Киффу.
Идиллия под луной прерывается внезапным ощущением опасности, я вскакиваю на ноги, Айла хватается за комм, Ксиан за лайтсабер. Еще не здесь, но скоро... Айла вызывает Блая, Ксиан пытается дозваться прочих. Прочие выходят на связь сами матерным криком Джейсел:
- Девятнадцатый пост, попытка прорыва! Все силы сюда – немедленно!
Я останавливаю Айлу и киваю ей в сторону противоположную девятнадцатому посту. Она без слов разворачивается и уходит проверять, все ли в порядке на остальном периметре. Ксиан отвечает что-то Джейсел, и клоны молчаливым деловитым потоком устремляются по тоннелям наружу, к новой драке. Мы следуем за ними, и в чарующем свете луны чужая кровь и чужая боль смотрятся фантомами. Я вижу Тола Скорра и Джейсел, пытающуюся добраться до него, К'Крак стоит стеной на пути моргукаев, их слишком много для диверсионной атаки и слишком мало для полноценного прорыва. Не успеваю додумать эту мысль.
Внезапное ощущение потери сжимает сердце. Все останавливаются, застигнутые тем же чувством, и К'Крак выдает на выдохе, словно не веря в то, что он говорит:
- Мастер Ранкисис...
Я бегу в сторону комнат главнокомандующего, не обращая внимания на бой вокруг. Но я не успеваю.
***
- Толм мертв.
Квинлан входит стремительно, очевидно неся плохие известия. Вот только у нас, пожалуй, известия были хуже.
- Я знаю, - глаза Айлы полны непролитых слез.
- Где ты был? – голос Джейсел резок, она срывается потихоньку в бездну отчаяния, - Мастер Ранкисис...
- Тоже мертв. Я вижу, спасибо.
Подходит ближе к телу Ранкисиса, опускается на колени рядом, я жестом указываю на обгоревшую ткань одежды и обугленную плоть.
- Раны от лайтсабера. Значит, это был либо Скорр, либо Сора Балк.
- Сора Балк. Я видел Скорра в момент смерти мастера Ранкисиса.
- Или это мог быть ты.
Поднимаю голову в изумлении, Джейсел стоит над нами и, не скрывая подозрения, сверлит Квинлана взглядом. Он усмехается недобро, поднимается с колен и начинает было отвечать не менее зло, но его прерывает К'Крак:
- Друг мой, это уже слишком. Ты же не обвиняешь...
- Да ты что? Именно обвиняю. Сколько времени Вос поддерживал Дуку? Ах да, был разведчиком в рядах врага...
- Если уж ты обвиняешь меня в двойном предательстве, мастер Джейсел, то хотя не отказывай мне в достаточном количестве мозгов, для того чтобы совершить убийство тихо. Я был в столице. Хотел найти Толма. Вместо этого я видел, как он погиб в битве. Ты же Джедай, Джейсел, так скажи мне, я лгу?
Джейсел мрачно смотрит на него, но в конце-концов первая отводит взгляд.
- Нет, мастер Вос. В тебе есть тьма, но ты не лжешь.
Наступившее молчание прерывает Ксиан.
- Что мы теперь собираемся делать? Сора Балк наверняка готовит нападение, ведь он знает, что ни один из нас не владеет боевой медитацией так, как мастер Ранкисис.
Я ободряюще улыбаюсь ей, а затем поворачиваюсь к Квинлану. Слова Джейсел о двойном предательстве напоминают мне о моих сомнениях. Я видел как он погиб в битве. Не – я пытался спасти его. Я видел. Словам не надо быть ложью, чтобы быть неправдой.
- Мастер Вос - помощник командующего. Так что он должен знать планы мастера Ранкисиса.
К'Крак смотрит на меня удивленно, когда я в последний раз называл Квина мастером Восом? Вос не обращает внимания ни на мое к нему обращение, ни на переглядывание других.
- Мастер Ранкисис не делился своими планами ни с кем, в особенности со своим помощником, не так ли, мастер Вос? – Джейсел язвительна, на что уже никто не возражает, - Так что у нас нет к ним ни малейшего доступа.
- Есть. Я киффурец, а значит, я могу считать воспоминания Ранкисиса. Прочитать его мысли с его трупа.
К'Крака передергивает:
- Это очень... непочтительно по отношению к мастеру Ранкисису.
- У нас есть выбор?
Квинлан отодвигает К'Крака в сторону и кладет голову Ранкисиса себе на колени, зарывается пальцами в его волосы. Смотрится это почти непристойно, и К'Крак отворачивается со словами:
- Я не могу на это смотреть. Может, это и необходимо, но выглядит это как надругательство.
Джейсел кладет руку ему на плечо и бормочет слова успокоения, Ксиан прижимается ко мне, я обнимаю ее, не отрывая взгляда от Квинлана. Наконец, тот встает на ноги и начинает говорить, его голос – это голос смертельно уставшего человека.
- Приготовим мастера Ранкисиса к сожжению. А затем я расскажу вам его планы.
***
С самых первых слов Квина становится понятно, что это не план Ранкисиса. Подобную суицидную авантюру мог придумать только он сам. Но зачем, мне непонятно, а поэтому я молчу о своих подозрениях, изредка вставляя замечания насчет маловажных деталей. Открытая атака на щит. Самоубийство, если вдуматься. Служит прикрытием для небольшой группы, которая проберется известными уже тоннелями в город и подорвет там генератор. После этого клоны смогут уничтожить пресловутое планетарное орудие, и тогда Сагоро безопасно отбомбится по городу. Айла вызывается пойти вместе с Квинланом. Нам с Ксиан вести оставшиеся файтеры, Джейсел с К'Краком – клонов.
На выходе из сумрачных помещений, где мы только что мирно обсуждали наше добровольное самоубийство, Квинлан подходит ко мне, заглядывает в глаза, пытается обнять. После первой попытки прикосновения я отшатываюсь, его эмоции похожи на песчаную бурю, темную и смертоносную, что произошло там, в городе? Он сразу же отстраняется и не отвечает на все мои попытки начать разговор, и в итоге мы присоединяемся к остальным, в грустных тенях провожающих мастера Ранкисиса.
Стоим у костра, вздымающегося к небу, дым уносит нашу скорбь к звездам.
- Этот костер для нашего друга, брата и учителя. Теперь он - одно с Силой, как когда-то будем и все мы. Но не он один погиб на Салеуками, и нам не след забывать о других.
Голос Джейсел негромок, но разносится на большое расстояние. Перед моими глазами – взрыв в пустыне где-то недалеко отсюда. Так больно терять друзей.
- Я помню Осара Осета, - мой голос чуть тише голоса Джейсел.
- Я помню Кселтек, - в голосе Ксиан слезы.
- Дарнара, - прибавляет свою память Джейсел
- Т'Болтон, - К'Крак называет того, кого я не застал в живых.
- Толм, - Айла не плачет, но в это коротком имени неизбывная боль.
Квинлан отворачивается от костра, будто не хочет выдавать своих чувств. Боль, гнев, вина. Ненависть. Склоняю голову, чтобы Ксиан не увидела в моих глазах отчаяние. Что, во имя Силы, здесь происходит?
***
Ночь тихо напевает колыбельные уютным шепотом ветра и привычным далеким рокотом генераторов. Моя... наша комната пуста и уныла, распахиваю настежь окно, и некоторое время бездумно смотрю в темноту. Скорр, Сора Балк, ненависть, смерть мастера Толма. Чего он добивается? "Я видел, как он погиб в битве". Я видел. Тихий шорох открывающейся двери, и я оборачиваюсь навстречу Квинлану.
Ничего не говорит, и я привлекаю его к себе, склоняюсь, чтобы ощутить на своих губах вкус его губ. Поцелуй долог и горек, и он отстраняет меня. Я шепчу в его кожу:
- Что случилось в городе, Квин? Почему ты придумал этот идиотский план?
- Не задавай вопросов, ладно? – он проводит рукой по моей щеке, взгляд глаза в глаза, но между нами стена, и не достучаться мне, и не разрушить ее. – Просто верь мне. Все случится так, как должно.
- Что случится? Как должно?
- Шшшш. Не задавай вопросов.
И я понимаю, почему все хроники и все наставления, из тех, что содержатся в библиотеке Храмины, запрещают близость. Как я могу поверить ему? Но как я могу не поверить ему?
Вместо ответа я целую его. Я верю тебе, Квин. Даже если это означает мою гибель. Я верю тебе.
Под лаской моих губ расцветает его стон, и он шепчет на выдохе мое имя. Никто так не произносил его, и рассудок уже не контролирует мои действия. Возможно, завтра мы умрем, если на то будет воля Силы, а может, и победим, но сейчас он выгибается и тянется за поцелуем, и моя полурасплетенная коса закрывает его лицо. Я стараюсь быть аккуратным, но уже не уверен в том, получается ли у меня это, и рассвет застает нас еще бодрствующими. Мы больше не произносим не слова. А потом он уходит, подарив мне на прощание объятие, и я остаюсь один на один со своими сомнениями и надеждами.
***
Перед вылетом мы проверяем файтеры в последний раз, я непривычно рассеян, все мои мысли не здесь, а там, где в расселинах, выплавленных магмой, идут бок о бок Айла и Квин. Сила упрямо твердит мне, что я должен быть там, и мерзкий привкус грядущего несчастья ли, поражения ли мучает меня сильнее жажды после дневного перехода.
- Иди. Иди за ним.
Я изумленно вскидываюсь и вижу серьезное и грустное личико Ксиан.
- Иди, - повторяет она, - Здесь от тебя все равно толку не будет.
- Ты справишься?
- И до твоего появления на Салеуками, А'Шарад Хетт, я водила эскадрильи.
Я выбираюсь из кабины файтера и подхожу к ней.
- Спасибо.
Она грустно усмехается, и я крепко обнимаю ее, ободряя. Затем осторожно дотрагиваюсь до ее губ своими, она отвечает отчаянно, в глазах слезы.
- Хватит. А то я еще разревусь перед клонами, неудобно получится. Да пребудет с тобой Сила.
Я поднимаю руку в прощании, а затем ухожу не оборачиваясь. Ксиан придется трудно, и я чувствую себя последним предателем. Но то, что произойдет там, в столице, неимоверно важнее возможных потерь в небе.
Столица Салеуками
Сила ведет меня, и я легко нахожу нужный мне путь. Тоннели под городом причудливым лабиринтом обещают тайны и скорую смерть, у меня первый раз в жизни проявляется клаустрофобия, возможно оттого, что воздух полон едких испарений. Стараюсь идти как можно скорее, но все равно не успеваю нагнать Воса с Айлой, поэтому в городе, а он тих и полуразрушен, на какое-то время теряюсь, весьма смутно представляя себе, куда же идти дальше.
Но Сила и предназначение ведут меня, а темная ярость Квинлана – костер до небес – яркий маяк, а поэтому я без колебаний выбираю ничем не приметное здание, стоящее чуть в стороне от прочих, и не ошибаюсь. Здание больше, чем кажется на первый взгляд, несколько десятков подземных этажей, часть той самой фабрики. Никто не мешает моему продвижению, Сила надежно укрывает меня, указывая дорогу, и я иду, пытаясь найти Квинлана. Боль, гнев, ненависть, непроницаемая завеса, горький привкус, темный туман окутывающий меня, теперь я знаю, как далеко завела Квина его угрюмая одержимость. Осознание этого выворачивает мою душу наизнанку. Но иду, и Сила вновь помогает мне.
Тишину разрывают проклятия, и Тол Скорр проходит мимо меня, за ним анзати ведут еле держащегося на ногах человека. У него длинные седые волосы, собранные в неаккуратный хвост, шрам через все лицо и пустые глаза. Я задерживаю дыхание, когда они проходят мимо, и остаюсь незамеченным.
"Я видел как он погиб в битве"
Что ты видел, мастер Вос?
Иду в тенях след вслед за анзати. Они останавливаются у входа в зал, где главное украшение – голоизображение графа Дуку. Закутанные в плащи анзати изображают статуи вдоль стен. Квинлан стоит рядом с Сорой Балком. Дуку, мерцающая синим надменность, возвышается над ними и с улыбкой смотрит на то, каких усилий стоит Восу удержаться на краю бездны. Успеваю услышать часть его фразы:
- Да, пожалуй... Пожалуй, Мастер Балк, нам стоит устроить еще один небольшой тест?
Сора улыбается недобро, а потом кивает Скорру, подошедшему по его повелительному жесту:
- Приведи нашего гостя, Скорр.
Анзати передают ему пленника, и Скорр рывком бросает его под ноги Квину.
- Учитель? Почему? Я думал, что...
Мастер Толм с видимым усилием выпрямляется, руки скованы за спиной, кровь на прокушенной губе, и смотрит на своего бывшего падавана. За него отвечает Дуку, весьма довольный разыгрывающимся перед ним представлением.
- Ты был неаккуратен, Вос. Ты слишком полагался на Силу. Наш общий друг думал, что сможет перехитрить всех, закрывшись в Силе. Тебя он одурачил, но меня нет.
В этот миг щиты мастера Толма исчезают, холодная ярость, ожидание, сожаление. Не презрение. Квин отворачивается.
- Вот твое последнее испытание, Вос. Всякому Ситху полагается убить своего учителя. Мы проделали за тебя большую часть работы, доставив его сюда.
Время останавливается после этих слов. Ты... ты, Квин, зачем? Ты же не? Ты же... Квин. Но тень моего отца осуждающе смотрит на меня, и тысячелетия истории Храма шелестят призрачными голосами и шепчут о Свете и Тьме, а поэтому я не делаю ни единого движения в его сторону. Ты должен выбрать, Квин. Даже если это означает смерть мастера Толма.
Время сыпется звездопадом с клинка лайтсабера, и Квинлан резко оборачивается к Дуку, оковы Толма каплями металла стекают на пол.
- Нет уж, граф. К тьме твои игры. Вот мой выбор – я Квинлан Вос, и я Джедай. Как мой учитель до меня.
- Смелые слова, Вос, - клинок Балка разгорается алым, - Но пока что только слова. Неужели ты думаешь, что ты сможешь уйти отсюда невредимым? Вот твое испытание Вос, чтобы уцелеть, тебе придется обратиться к Темной Стороне. Двое Джедаев с одним лайтсабером, какая патетика!
- Трое Джедаев с тремя лайтсаберами кажется тебе более подходящим, Сора Балк?
- А'Шарад? – Квина хватает только на короткий возглас.
Вместо ответа я отвешиваю чинный поклон мастеру Толму, и мой сабер, влекомый Силой, оказывается в его руке. Моему появлению удивлены все, включая Дуку. Но после мгновения задержки все приходит в движение. Ближайшие анзати гибнут, не успев достать оружие.
- А'Шарад! Как? - на более длинные предложения Квина сейчас не способен.
- Ногами. Если спросишь зачем, то отвечу, что не мог сидеть в файтере и ждать, чем все закончится.
Удар, направленный в голову Воса, отводится клинком мастера Толма, и я впервые слышу его голос:
- Сконцентрируйся на том, что делаешь, Квинлан. И ты тоже, А'Шарад Хетт.
Склоняю голову и подавляю желание ответить: "Да, учитель". Мы отступаем к двери, теперь уже нам с Квином приходится защищать Толма, его движения становятся все медленнее, с ним неласково обходились в плену.
- Мастер, уходите.
Он не успевает. Мы не успеваем. Раздается треск, и выход преграждают энергетические барьеры.
- Не стоит торопиться. Мы не договорили, - Дуку невозмутим, но его невозмутимость рассыпается в пыль, когда на экране возникает кто-то из моргукаев и сообщает, что его отряд не может найти Джедая Секьюру. Квин философски хмыкает, и Дуку взрывается, - К тьме мои игры, Вос? Убейте их.
Квинлан отвечает односложной репликой из лексикона Сагоро, и его клинок, искря, скрещивается с клинком Соры Балка. Тол Скорр кричит что-то анзати, а затем идет ко мне. Миг затишья, мы стоим, глаза в глаза, а потом наши мечи вспыхивают яростно, и начинается очередная пляска смерти.
- Кто ты?
- Тот, кому небезразлична судьба Квинлана Воса.
Он достойный противник, и мне приходится нелегко. Наши стили непохожи, хоть наши учителя и были Джедаями, он разъярен и от этого его сила увеличивается, я фехтую одним мечом, от чего давно отвык. Классический бой из учебника. Тени разбегаются по стенам и, затаившись, наблюдают за нами. Он допускает ошибку первым, спотыкается, а потом летит на пол кубарем, когда Сила бьет его в грудь, я перепрыгиваю через преграду, которая только что так не вовремя оказалась у него под ногами, он не успевает поднять свой меч. Но я застываю, не веря своим чувствам, когда Сила доносит до меня известия с пылающих небес Салеуками.
- Нет. О, нет. Ксиан. Ксиааааааанн!!!!
Боль приводит меня в чувство, все же успеваю отшатнуться, и поэтому удар Скорра не полностью достигает своей цели, падаю на колени, боль топит в себе потрясение, меч отлетает в сторону, Скорр заносит надо мной лайтсабер. Я смотрю на него и внезапно ухмыляюсь, видя в сполохах его клинка его последнюю ошибку, замах слишком широк, и мой меч ложится в мою ладонь за полбиения сердца до того момента, как он завершает удар. Его сабер задевает мое плечо, но сам он уже мертв.
Я кое-как встаю на ноги, все предыдущие ранения за последние три месяца радостно заявляют о себе. Мастер Толм сидит, безучастно прислонившись к стене, недалеко от него тела нескольких анзати. Только когда я подхожу ближе, я замечаю с каким напряжением смотрит он на Квина и Сору.
Там вихрь из разноцветных клинков и вихрь ярости и злости в Силе. Движения Балка отточены и непредсказуемы, он ведет этот бой, и я только сейчас понимаю, куда именно. Ваапад. Стиль, который не практиковался теперь практически никем в Храмине. Изысканный. Красивый. Агрессивный. Я пытаюсь сделать шаг по направлению к ним, но боль не дает мне совершить даже такой малости, сползаю по стене рядом с Толмом, пытаюсь сохранить сознание, наблюдаю за поединком.
Ваапад. Злые слова, движения на краю, на самом-самом краю бездны, а потом шаг, и, возможно, еще один до того момента, как он начинает управлять тобой. Ваапад. И Квин делает этот шаг. А потом еще один. И еще. Темная Сторона. Я не слышу, что кричит в ответ Балку Квин, на моем плече смыкаются пальцы Толма, и боль проясняет сознание.
- Айла.
Я непонимающе смотрю на него.
- Айла заперта где-то недалеко. Она пытается... чувствуешь? Она пытается достучаться до него в Силе. Помоги ей.
Я выпускаю воздух из легких и забываю о боли. Зову Айлу, она откликается голосом, полным отчаяния:
- А'Шарад, я не вижу его. Я не вижу его!
Я беру ее за руку, как испуганного своим сном ребенка. Я тоже не чувствую его, но знаю где он, и Сила охотно указывает мне путь. Айла успокаивается, и я подталкиваю ее чуть вперед, она оглядывается непонимающе, и я отвечаю на молчаливый вопрос:
- Тебе говорить с ним. Я не могу идти дальше.
Она на мгновение сжимает мои пальцы, а затем идет вперед. Мне остается ждать. Светлым пятном – Айла, ее пальцы легонько очерчивают контур лица Квина. Я не могу сказать, идет ли еще бой в том полуразрушенном зале, или все решается здесь и сейчас, или Квин уже мертв, а мы будем в скором времени, когда нас накроет бомбардировкой с орбиты, но продолжаю ждать на границе тени и тени, повторяя, как литанию, как самую святую молитву. Я верю тебе, Квин. Я верю в тебя.
***
Отзвук битвы вырывает меня из транса, затем меня трясут немилосердно, поднимаю веки и вижу бешеные от беспокойства глаза Квинлана. Выдыхаю беззвучно:
- Квин...
И шиплю от боли, когда он стискивает меня в объятиях.
- Сила, я думал, что ты... Не смей меня так больше пугать, слышишь?
Стены здания ходят ходуном, лампы мигают и, наконец, гаснут совсем. Надо уходить. Все, что было энергетического в комплексе, потихоньку умирает, дверь в зал распахивается с ноги, Айла вносится синей ракетой и виснет на шее Квинлана. Потом замечает меня, все еще прислоненного к стенке, и я едва успеваю выставить перед собой ладони в защитном жесте, она понимает меня правильно и просто улыбается. Мастер Толм милостиво соглашается принять мою и свою порцию объятий. Потом отстраняет Айлу и замечает довольно справедливо, что радость встречи можно отложить до того момента, как мы уйдем из зоны бомбардировки.
Бомбардировка начинается сразу же после его фразы. Он улыбается ядовито и сообщает, что за те пять месяцев, что мы изучали нравы и обычаи аборигенов, он успел изучить все тоннели под фабрикой не хуже оданурровской "Книги Силы", поэтому, если мы будем столь любезны и последуем за ним... Разумеется, мы оказываемся столь любезны, и следуем.
Путь обратно я запоминаю частями – кусок разваливающейся на глазах стены, клокочущая магма, Квин заходится в кашле, надышавшись чего-то едкого, прихожу в себя окончательно только уже на поверхности.
Нас подбирают клоны, и вскоре мы встречаем Джейсел и К'Крака, измученных, израненных, но живых. Стоим вместе на небольшом склоне и смотрим на то, что раньше было столицей этой планеты.
- Вот это и есть наша победа? Столько времени, столько крови – и пустота? – Айла обращается ко всем и ни к кому конкретно.
- Таков путь Силы, - неуверенно говорит К'Крак.
- Таков путь войны, - поправляет его Квинлан.
Джейсел подходит чуть ближе к нам и произносит отчетливо:
- Кажется, план мастера Ранкисиса сработал. Даже если это был не совсем план мастера Ранкисиса.
Квинлан долго смотрит на нее, а затем отвечает:
- Планирование – самая необходимая на войне вещь, мастер Джейсел. Но я прошу твоего прощения.
- За что? За то, что превратил несомненное поражение в столь же несомненную победу? О да, за это стоит просить прощения.
- За ложь.
- Все Джедаи лгут, мастер Вос. Хотя бы когда оправдываются перед своими Мастерами после бурно проведенных гулянок вне Храмины. Ну и каково тебе это – быть снова Джедаем?
Он молчит какое-то время, затем негромко произносит:
- Не может быть лучше.
Я тихо усмехаюсь ему в плечо, он в ответ аккуратно прижимает меня к себе. Джейсел дотрагивается до моей руки.
- Я плачу по Ксиан вместе с тобой, мастер Хетт.
- Я знаю, Джейсел.
Короткое имя моей тви-леки отдается в груди болью. Если бы я остался с ней. Или придумал другой план. Или отказался бы участвовать в этой осаде. Слишком много или. Но мой выбор был пойти за Квинланом в тоннели, полные магмы. Был ли он правильным? Гнать меня из Ордена за самовольный уход с поста. Оппо Ранкисис бы так и сделал.
- Как ты? – Квин все еще прижимает меня к себе, небезосновательно полагая, что иначе я упаду.
- Никак. Хочу в госпиталь, только в качестве пациента.
- Нарисовать на тебе пятерку? Ходячий пациент, если я правильно помню.
- Еще четверть часа на ногах, и я перестану быть ходячим, - отвечаю я наглой ложью, и практически сразу после этого мое сознание меня покидает.
Окрестности бывшей столицы
- Я расскажу тебе, если хочешь.
- Хочу. Но не сейчас.
- Договорились. Знаешь, я видел тебя тогда рядом с Айлой. Считается, что только связь между учеником и учителем столь сильна, что остается на всю жизнь.
- И что тебя в этом удивляет?
- Ты. Я никогда не думал, что мы с тобой связаны не меньше.
Я ничего на это не отвечаю, предпочитая мирно наблюдать за рассветом. Моя голова у него на груди, его пальцы рассеянно перебирают пряди моей косы. Рассвет безмятежен и тих, отсюда нельзя увидеть организационную суматоху лагеря, через сутки после бомбардировки столицы и скупых поздравлений Канцлера мы получили новые приказы и новые места назначений, и вновь белые шеренги клонов грузятся в пузатые транспортники, чтобы отправиться к очередной войне. Но мы все еще, пока еще вместе.
- Не хочу на Майгито, - в конце концов произношу я – Там мастер Мунди.
Он хмыкает:
- Думаешь, я хочу на Кайшуук к Йоде? Махнемся?
Некоторое время обдумываю, под чьим началом служить было бы проще.
- Нет уж. Мой учитель не переживет подобного самоуправства, - он мрачнеет от этих слов, и я добавляю – Ты говорил с мастером Толмом?
- Да. Не скажу, что это было легко.
- И до чего вы договорились?
- Он напомнил мне кое о чем. Я себя не чувствовал таким идиотом со времен ученичества. Никогда не заигрывай с Темной Стороной, это негативно сказывается на психическом здоровье.
- Особенно окружающих.
После этих слов он слегка дергает меня за косу.
- Совет будет в восторге, когда узнает о моих выходках.
- Как бы не патетично это звучало, но Совет окажет тебе свое высокое доверие и примет твои действия. А куда он денется?
- Действительно. Все равно самое страшное уже позади.
- Самое страшное?
- Самое страшное было, когда я сидел рядом с тобой в госпитале и думал, что ты, очнувшись, пошлешь меня со всеми моими выходками к хаттской матери.
- Не дождетесь, мастер Вос. Ты мне обещал экскурсию по Корусканту после окончания войны.
Он улыбается на это, и каждый из нас загадывает про себя дожить до конца этой войны.
Традиционный писк комма прерывает нашу беседу ни о чем. Мы возвращаемся в свернутый уже лагерь, там пусто и Айла в ожидании нас беззлобно переругивается с Джейсел. Мастер Толм стоит чуть в стороне рядом с К'Краком и вполголоса что-то с ним обсуждает. Когда мы подходим ближе, беседа утихает. Прощаться тяжело. Фелуция, Майгито, Боз Пити, Фондор, Клак'Дор, Медицинский Центр. Через несколько минут расходимся каждый к своему кораблю.
Некоторое время пытаюсь найти среди многочисленных кораблей, покидающих орбиту Салеуками, "Скорп-Айон" Квина, нимало в этом не преуспеваю, пилот запрашивает разрешение на выход в гипер, подтверждаю, не глядя, координаты прыжка.
Мы доживем до конца этой войны.
Мы обязательно доживем.
Если будет на то воля Силы.